Обскура Сомния

Глава 8. Клофелиновые мечты

Крик комком застревает у меня в горле.

Прозрачные, мерцающие в лунном свете голубоватые глаза Сущности смотрят на меня рассеянно, как смотрит человек, желающий сказать вертящееся на языке слово, которое при каждой попытке раз за разом ускользает от него. А может быть, так кажется из-за очков ночного видения. Но одно я вижу точно – я замечаю в глазах существа тоскливую потерянность, настолько, насколько это можно понять по хрупкому, будто обтянутому известочной кожей искаженному лицу.

Сущность распрямляет плечи и вдруг вздергивает руку в сторону, как бы указывая на что-то, что я не могу разглядеть. От непонимания происходящего я не могу сдвинуться с места, даже просто пошевелиться, когда пространство над головой разрывает оглушительный хлопок.

– Зои, пригнись!

Я не знаю, какой из этих звуков я слышу первым. Но вздрагиваю, когда второй выстрел раздается практически над самой моей головой. В ушах звенит, я опускаюсь на подкашивающихся ногах на нижнюю ступеньку крыльца и инстинктивно отворачиваюсь, боясь взглянуть на площадь и увидеть повторение утренней картины в Живом квартале.

Ступеньки гудят и пронзительно вибрируют, когда Хэнк, перепрыгивая сразу через две, сбегает с верхней площадки вниз. Когда звон в голове утихает, я понимаю, что вокруг опять очень тихо, только ветер отдаленными порывами раскачивает ветви деревьев.

Перед крыльцом пусто. Сущность успела ускользнуть, я не знаю как, но, наверное, это даже лучше. Кажется, сидение в лаборатории окончательно отбило мне инстинкт самосохранения, но я правда не могу отделаться от мысли, что рада этому. Вот только почему так отчаянно не получается встать.

Несколько минут Хэнк напряженно всматривается в темноту площади, пока я тщетно пытаюсь собрать силы, чтобы поднять себя на ноги. В его глазах – почти читаемый телепатически вопрос из смеси ужаса, непонимания и отвращения. Потом он вдруг оборачивается – резко, рывком, на меня, выражение его лица стремительно меняется. Он отбрасывает пистолет на землю рядом с собой, наклоняется и притягивает меня к себе, крепко сжимая за плечи.

– Выстрелы были в воздух, Зои. Просто, чтобы ты знала, – выдыхает Хэнк мне в волосы. Испуг по-прежнему есть в голосе. Но в этот раз он другой направленности – это испуг за кого-то…

Я едва заметно киваю, уткнувшись лицом ему в куртку. Еще бы знать, откуда у него оружие. Надеюсь, на этом сегодняшние сюрпризы закончатся…

Обратный наш путь от станции к Базе больше похож на побег, даже при прежней бодрости шага. Я едва успеваю переставлять тяжелыми от усталости ногами, стараясь не запнуться обо что-нибудь, все еще ощущая, как надрывно и взволнованно – то ли от бега, то ли эмоционального потрясения – колотится в груди сердце. Совсем не в такт шагам.

Когда мы оказываемся в черте города, тревога за случившееся на станции начинает расцеплять свои холодные лапы, но взамен нее появляется другая. И я не могу выдохнуть спокойно даже когда мы оказываемся у подножия Стены.

На этот раз Хэнк вырывается вперед, жестом веля мне оставаться на месте, и забирается наверх первым. Больше минуты зависает там, осматриваясь по сторонам, затем молча машет мне рукой, мол, поднимайся.

Выдохнув, я хватаюсь пальцами за крошащуюся выбоину в камне и, нащупывая ногой место для опоры, подтягиваюсь следом. Возможно из-за нервов, а может, просто потому, что проделываю маршрут в третий раз, я не замечаю подъема, и все время, проведенное на опасливо хрупкой высоте над землей, проходит мимо меня.

Я только замечаю широкую спину Хэнка с потертым рюкзаком, когда он разворачивается на вершине Стены, намереваясь спуститься уже по ту сторону, да слышу тонкое лязганью металлических инструментов, когда он спрыгивает на землю. И сама как будто через несколько мгновений оказываюсь рядом.

– Что это было, кто-нибудь может мне объяснить?

Теперь, когда способность нормально говорить снова вернулась ко мне, рассказ о случившемся в Живом квартале и пояснениях Джона Бина не занимают у меня много времени.

Закончив, я внимательно смотрю на Хэнка, ожидая реакции. У него серьезное, непривычно жесткое и какое-то неживое лицо, и оно пугает меня ничуть не меньше, чем встреча с уродливой Сущностью.

– В город больше ни ногой. Ты меня поняла?

Этот тон не похож на обычный слегка покровительствующий голос, которым он со мной разговаривает. Чуть-чуть насмешливый, как наставления старшего брата сестре. Наверное, это все из-за моего роста – я едва достаю макушкой до его плеча, а такую мелкую блоху сложно воспринимать всерьез. Даже если эта блоха с неплохими знаниями в голове.

Я недовольно хмыкаю.

Как будто это была моя идея сбежать на ночь глядя и пробраться за территорию Базы, не зная, что нас может ожидать. И ведь подготовился – даже приборы для ориентирования в темноте нашел. Горе-техник…

– Не злись, – видя, как я начинаю хмуриться, произносит Хэнк, касаясь моего плеча. – Прости.

Вокруг темно, но теперь меня это не сильно волнует. Я стряхиваю очки и отдаю их обратно, ускоряя шаг, так, что ему приходится догонять меня.

– Патрули никто не отменял. А попасться на обратном пути обиднее вдвойне, если вообще эта обидно хоть в чем-то измеряется, – решительно говорю я в ответ на вопросительный недоуменный взгляд.

А ведь то существо на станции вовсе не хотело меня убить... Даже как будто наоборот – собиралось что-то показать мне, предупредить. Защитить.

Глупости…

Эти слова крутятся у меня в голове, пока мы не добираемся до погруженного в темноту и сон жилого корпуса. Хэнк подсаживает меня, помогая забраться на подоконник, и я подцепляю раму и пробираюсь внутрь комнаты. Ветер смел со стола забытые бумаги, в изножье кровати валяется так и не разобранный рюкзак, выключенный плейер с наушниками брошен на подушке, и везде холодный, морозный дух неприветливого ноябрьского утра.