Живи

Глава 4. Навстречу судьбе.

Раздался звон. Дверь открыл Сергей Степанович – папа Виолы.

- Проходи. Виола, кажется, готова, - сказал папа, передернув усиками.

Таня вошла в комнату Виолы и ахнула, когда увидела подругу, на которой бы мини-юбка черная, оранжевый топ.

- Мама не разрешила краситься, - смущенно проговорила Виола.

- Тебя и так никто не узнает! А я как тебе? – Таня сняла медленно дубленочку. На ней оказалось яркое красное платье, на левой руке поблескивали позолоченные часики. Виола улыбалась и не отрывалась от изящных часиков.

- Это мне бабушка еще подарила на 15-летие. Она наконец-то решила, что я стала «большенькой» и вручила мне их. Не знала когда их примерить, а сегодня вот видно пригодились.

- Ага. А я-то думаю почему их раньше не видела.

-Да эт не важно! – махнула ручкой Ворошилова. – Ты давай лучше поторапливайся, минут 20 осталось до выхода. А ты больше ничего другого не заметила?

Виола оторвалась от зеркала.

- Юля тебе дала свою дубленку из дорогой норки? – изумилась Виола.

- Еще бы она не дала. Я ведь все эту неделю, почти как ты, была пай-девочкой.

– Молодец, - отозвалась Виола, но слово «пай-девочка» покоробило ее.

- А ты сама посуди: биологию учила, «оскорбления» терпела этой вредной математички, - загибала по- детски пальчики Таня и смеялась. Виоле тоже стало смешно, вспомнив как одноклассница, закрывала ладошкой рот, чтобы не сказать лишнего на уроке, как потирала кулачки, когда Либец Нина начинала говорить гадости.

- Да прекрати ты! – Виола держалась за живот.

- Смейся, смейся. Никто меня даже не пожалеет. Бедная я, бедная, - Таня сама не удержалась от смеха и рухнула в мягкое кресло. – А все же дубленочка стоила моих «мучений».

- У твоей мамы очень хороший вкус.

- Не называй ее так, - мигом посерьезнела Таня.

Юлия Семеновна родила девочку в 17 лет и она приучила дочь относиться к себе, как к подруге. И Тане самой уже казалось нелепо называть Юлю мамой. Но и поэтому дочь не всегда всерьез воспринимала Юлю, она ведь всего лишь подруга.

- Хорошо. Мы опаздываем, - Виола взглянула на часики подружки. Та тут же всполошилась.

- Блин! В натуре ведь.

- И кто это у нас так выражается тут? – в комнате появилась Ольга Владимировна.

- Ой! Извините.

- Да ладно, бывает, - приветливо улыбнулась мама Виолетты.

- Последний штришок, - Канарейка поднесла к шее флакон с духами.

- Классный аромат!

- Я выбирала, – сказала Ольга Владимировна.

Виола ничего не ответила, так как до сих пор сердилась на маму за то, что та долго не хотела отпускала ее на вечеринку.

- Мы пошли, - первой из комнаты вышла Виола.

- До свидания, - последовала примеру Таня.

- Виолетта, надень шапку, - потребовала мама.

- Я лучше капюшон одену, - тут же надулась девочка.

- Я сказала шапку, иначе… - начала спокойно Ольга Владимировна.

- Хорошо. Надену я ее, - все больше злилась девочка, одевая симпатичную черную с маленькой фиолетовой бабочкой шапочку. Она натянула ее таким образом, что шапочка закрыла глаза. Таня невольно засмеялась, Виола повернулась на каблучках и показала однокласснице язык.

- 15 лет, а ведешь себя как ребенок! – мама поправила шапку на голове у непослушной дочки.

- Я не ребенок! - сквозь зубы произнесла Виолетта.

- До свидания, Сергей Степанович, - как можно громче сказала Таня, чтобы привлечь к себе внимание.

- А? Что? До свидания, девочки, - проснулся в кресле папа. Ольга Владимировна сдержала смешок, а Таня покраснела. На лице у Канарейки появилось подобие улыбки: она уже не сердилась.

Захлопнулась дверь. На лестничной клетке появилась пожилая соседка Канарейкиных:

- О, девочки клласавицы, - закартавила Роза Петровна. – И куда это вы, на ночь глядя. А понимаю, понимаю. Вот в мои-то годы…

-Попали, -прошептала Виолетта. В этом году Таня как раз пригласила Канарейку к себе на день рождение, но девочка опоздала, так как тогда тоже ее встретила эта пожилая дама, которая попросила ей помочь с сумками. А вместе с сумками Роза Петровна загрузила ее разговорами о молодых годах. В результате Виола появилась, когда уже гости расходились: Таня была сильно обиженна, что не взяла подарка и выставила Канарейку за порог. Юля тогда извинялась за дочь, а Виоле плакать хотелось от досады. И казалось, что теперь дружбы между ними точно не будет. Но, однако!

- Не могли бы вы юные пионелки помочь мне, тьфу какие уже сейчас вы пионелки.

- Извините, нам некогда. Мы очень спешим, - Таня подпихнула Виолу к лифту. Дверцы лифта захлопнулись.

- Ах, эта молодеешь. Вечно куда-то спешит. А я ведь тоже была молодой, - доносилось приветливое бурчание бабуси.

- Повежливее никак? – поинтересовалась Канарейка.

- Раз ты у нас такая вежливая, то бы сама и говорила с ней, а то уши развешала. И вообще тебе 15 лет, а ведешь себя как ребенок, - Таня передразнила Ольгу Владимировну.

- Еще раз так назовешь, - тихо, но серьезно начала Виолетта.

- Поняла, поняла. Не буду. Побежали, - Ворошилова схватила «ребенка» за руку. И девочки еле успели на автобус.

- Подумаешь, опоздали бы!

- Я те опоздаю, - Таня по-детски погрозила кулачком подружке. Виола хлопнула по кулачку и улыбнулась.

Странный день какой-то у Канарейки: обиды сменяются улыбками, за этот день столько эмоций и дел – их хватило бы на неделю. А впереди еще пару часов неизвестности и рядом только Таня, которая всё таки выбила ее из удобного мирка. «Спасибо» сказать на это или же напротив?