Обжигающий след. Потерянные (2+3 заключительные части)

ГЛАВА 16. Поездка в приют

Не сразу поняв, кто ее зовет, обернулась, вглядываясь в прохожих, семенящих по льду тротуара. Когда подкатили расписные сани и из них помахала ручкой прелестная девушка в красивом голубом салопе с меховой оторочкой, Тиса узнала в ней Люсеньку.

– Залазь ко мне, подвезу!

Медлительность подруги Люсе не понравилась, и она выскочила и чуть ли не сама затащила Войнову в повозку. Усадила на мягкую скамью и накрыла ноги теплым пледом.

– Наконец-то ты отогреваться начала, – удовлетворенно отметила она, сияя широкой улыбкой. – Хоть и бледная как смерть. Подожди, у меня бублики есть, мамочка с собой дала, будешь?

Тиса согласилась. С этой девчонкой спорить бесполезно.

Всучив в руки новой пассажирке бублик, Люсенька бросила вознице: «Трогай, Микилочка».

– Ну что, ты успела свое дело сделать?

– Какое дело? – не поняла Войнова.

– Как какое? – Вздернулись бровки домиком. – Важное! Ты же убежала из-за него с урока.

– А-а. Успела, – Тиса в который раз с теплом вспомнила, что Рич теперь в безопасности. Демьян отстоял мальчишку. Отстоял так, как никто другой бы не смог. Слава Единому! Было яснее ясного: ни она, ни Агап, ни даже отец ничего не поделали бы со стаей Бут-Шеро.

Утренние размышления привели ее еще к одному выводу. Тогда на суде семерых Демьян не использовал скип в полную силу, дрался без лезвий. Получается, он даже перед лицом смерти не желал намеренно калечить людей? На такой великодушный поступок способен лишь достойный человек.

И с новой силой за нее взялось сомнение. И сердце, почуяв слабину, сорвалось с поводка. Она-то посадила его обратно на цепь, в этом она уже мастер. Но до того своевольное сердце успело наговорить ой-ей сколько. А теперь эти вопросы никак не идут из головы. Что, если в самом деле вэйн не просто увлекся девчонкой из провинции? Что, если он действительно любит? Любит ее по-настоящему. Крамольная мысль, и все же. Как он написал в письме? Случайно приворожил и сожалеет об этом. Предоставляет ей полную свободу решать. И будет ждать ее ответ до весны. А вдруг дождется? А что, если ее чувство к нему тоже окажется настоящим? О, Единый!..

Тиса тряхнула головой. Нашелся бы добрый человек – макнул бы ее головушкой в снег, чтобы охладилась. Жаль, Люся для этого не подходит. Клара бы могла, да страшно обращаться – закопает еще, а откопать забудет.

– А ты куда шла? – поинтересовалась меж тем Люсенька.

– В аптеку, – рассеянно ответила видящая.

– Ты заболела? – ахнула спутница, внимательно оглядывая знакомую.

Пришлось успокоить Люсеньку, пока та из пущей заботы не уложила ее в постель, признавшись, что работает в аптеке колдуньи. Девушка восхищенно хлопала ресницами.

– Ты видящая, да еще и травница! Какая молодец! А я вот ничего такого не умею, – вздохнула, выпустив пар изо рта на мороз.

– Потому что у тебя другой дар.

– Да, – без воодушевления согласилась Люся, рассматривая муфточку на своих коленях. – Меня зовут иногда взглянуть на дома, сараи, огороды, чтобы я сказала, что там нет привидений. И еще Клим думает, что я могу увидеть дух Онуфрия Гатчиты и он мне укажет, где курган. Но разве это помощь людям? Вот ты можешь искать пропавших людей, а еще лечить.

– Но ты ничем не хуже меня, милая, – подбодрила Люсеньку Войнова. – Ты хороша в своем деле.

– Не хороша. – Перышкина выпятила губку. – Мо Линич просит, чтобы я прогнала Манилу, а я не могу! Я боюсь ее, – шепотом призналась она, подняв хрустально-голубые глаза на соседку, – ужасно боюсь.

– Но тебя никто не может заставить делать то, что тебе не нравится. – Войнова погладила девушку по плечу. – И не переживай. Мы все в жизни иногда ощущаем себя потерянными.

– Нет, я никогда не терялась, даже в детстве, – с уверенностью ответствовала Люся.

Какая же она забавная! Тиса улыбнулась. И день хороший. Словно услышав ее мысли, в просини неба явилось царь-солнце. Мир стал ослепителен и ярок. Снег искрился, пели синицы. А еще сани несли так прытко, что дух захватывало.

– А можно мне хоть глазком посмотреть, что ты делаешь? Пожа-алуйста!

– Боюсь, я не смогу провести постороннего в сырьевую без разрешения Агаты Федоровны. – Надо было видеть это лицо — Боже ты мой, будто леденец у ребенка забрала. – Хотя... – протянула Тиса, – завтра я должна отвезти снадобья в приют. Хочешь, можешь поехать со мной.

– Да! – обрадовалась Люсенька. – Хочу! Спасибо!

На повороте сани задели куст калины. Рубиновые гроздья качнулись, и с ветвей сорвался снег. Насыпал, проказник, по пригоршне за шиворот, и девушки звонко рассмеялись. Тиса сняла тонкий шерстяной платочек с шеи и отряхнула от снега. Ткань подмокла. Когда же она новый шарф наконец купит?

Вскоре пара лошадок, тянущих сани, приостановилась на перекрестке Боровой, чтобы вклиниться в поток. Люсенька отвлеклась от своего рассказа о котятах на пение колядующих. Стоя на углу улицы, около десятка детей в неприглядной одежде пели «Сотворенье – Единого даренье». Перед ними на снегу стояла корзинка с образом святой Пятерки для подаяния. Прохожие обступили маленьких певчих полукругом и слушали песню.

– Микилка, придержи лошадок! – воскликнула Люся. – Кину тоже копейку.

Сойдя с саней, девушка поспешила к корзинке и положила в нее горстку медяков. Тиса последовала примеру Люси. Затем девушки сдвинулись в сторону, чтобы не мешать другим слушателям. Войнова отметила на паре колядующих ребят маски – орла и лиса. А у девочки в коротком пальтишке за спиной колыхались на ветру бумажные драконьи крылышки. Песня сменилась на известную всем «Аллилуйю». Одну малышку лет четырех ребята постарше подтолкнули вперед, и Тиса удивленно уставилась на девчонку, вернее, на подозрительно знакомый полосатый шарфик, обмотанный вокруг детской шеи. Или она ошибается?



Анна Невер

Отредактировано: 31.01.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться