Одарённая нечисть

Размер шрифта: - +

Глава двадцать шестая, в которой тьма подбирается совсем близко, а лесавка становится героиней пророчества

Следующий день выдался бестолковым и суматошным. Наставники всё совещались и совещались о чём-то со злыднями, видимо, безоговорочно приняв Тхиасса за своего. И хоть обитателей питомника никто не вводил в курс дела, все откуда-то знали, что грядёт Большая Битва, и активно строили планы по подготовке к ней. При этом почему-то я оказалась чуть ли не руководителем штаба этой самой подготовки. С самого утра началось паломничество возбуждённых стаек питомцев с гениальными идеями, сногсшибательными предложениями и просто невероятными умозаключениями о том, как нам в два счёта справиться со всем навьим племенем разом. 

– Ма-а-ав! А если наложить на белок чары иллюзии с эффектом отражения? Представляешь: навии сунутся, а им навстречу такие же навии. Вот удивятся-то! Глядишь, и сбегут!

– Мав, Мав, а давай перед Синими Скалами канаву проделаем и заполним её водой из Чёрной лужи. Навии ж по морокам доки, а тут – бац! – и у самих начнутся видения!

– Слушай, можно же посадить перед входом в питомник Живку, а перед этим сказать, что Сьефф по ней сохнет. Всё! Под её счастливые вопли навии сами развоплотятся. От переизбытка счастья в организме! – это, трижды оглянувшись и давясь от хохота, предложил Лешек. Получил от Блажека дружеский подзатыльник и унёсся, изображая скорбные завывания. 

А поток творческих мыслей не иссякал.

– Надоумить людей провести какой-нибудь весёлый праздник, чтоб навий корчило!

– Сплести сеть-ловушку. По какому принципу, ещё не придумал, но ты к идее-то прислушайся!

– Пустить слух, что в Подгорье из-за Тумана наведалось чудовище, пожирающее навий.

– Нууу, навье племя же питается всякими печальными чувствами. Может, тогда Живку, наоборот, не радовать, а расстроить? Мол, Сьеффу какая водяница приглянулась… Навьи тогда обожрутся и лопнут! – снова Лешек на подзатыльник нарывается.

 Ох, знала я, что в питомнике обитает одарённая нечисть. Но чтоб настолько! Настолько альтернативно… Поначалу я вдумчиво выслушивала каждое предложение и объясняла, почему это не сработает: «Нет, навии не обманутся иллюзиями, это не в их природе. Нет, воды из Чёрной лужи не хватит на охранный ров, да и не подействует она, как надо, скорее мы сами глюков наловимся. Не надо людей подбивать на праздник, навиям будет легко изменить настроение толпы в обратную сторону. Лешек, ты балбес!».

Потом стало казаться, что-то тут нечисто. Не может же так быть, чтоб все разом подобную чушь на полном серьёзе несли. Может, ягоды всё-таки сыграли свою роль и все начали ко мне относиться иначе? Только не пойму, это завышенные ожидания или же утончённая издёвка. В любом случае, радости мало. 

Я думала, и Живка явится поучаствовать в этом абсурдном действе. Но той было не до навий. Кикимора пребывала в полном раздрае чувств. Потому что «ах, вот бы он снова со мной заговорил, но что если радужница подействовала, и он заинтересуется не сам, а от неё, но это же неправильно, но вдруг это он сам, а я решу, что не сам, и как узнать наверняка, чтобы не ошибиться…». И так по кругу, по кругу. А ещё подруженьке втемяшилось, что её внешность всё-таки изменилась. Она же думала стать похожей на навию, вот и пожалуйста – черты лица расплылись, не кикимора, а зыбкая неопределённость. Ещё и черным-черна. 

Как ни странно, в чувство Живку привели Лешек с Блажеком. Они её попросту оттащили от Чёрной лужи, над отражением в которой и причитала кикимора, да окатили ключевой водой. Ох, она и взвилась! Зашипела мокрой кошкой, но когтями полоснуть не успела – лешие оказались шустрее. Всю кручину той водой смыло. Живка встряхнулась, просушилась и заявила, что плевать ей на радужницу, пусть себе действует, как хочет, а она, Живка, немедленно займётся настоящим делом. По-быстрому спасёт всех от навьих происков и докажет Сьеффу, что чего-то стоит. 

– Жи, постой! – мне отчего-то вспомнились людские сказки о прекрасных девах, нуждающихся в спасении, о благородных рыцарях, спешащих на помощь, и я предложила: 

– А может, ты, наоборот, подождёшь, пока он тебя спасёт? Ну, там, притопнешь немножко в той же Чёрной луже, когда он поблизости будет. Он на выручку кинется, на белом коне и в сверкающих доспехах! Красота. Он поймёт, что ты без него пропадёшь, и станет твоим верным рыцарем.

Ой, напрасно я ударилась в иносказания. Живка глазищи распахнула:

– Сьефф? На коне?! Чем-чем сверкать? Не, быть такого не может. Он же решит, что я совсем дура безмозглая, раз умудрилась в луже застрять. А зачем ему с убогой связываться? 

Что тут скажешь? Никакой романтики.

А потом веселье закончилось. И без того сероватое небо Подгорья налилось мертвенной свинцовой тяжестью, сделавшись ниже и холоднее, а кларакоры в один миг утратили внутренний свет, будто кто задул разом целый лес гигантских свечей. Питомцы, и без того с утра не покидавшие жилого края, разбрелись по хижинам, повинуясь безмолвному приказу шишиги. Я этот приказ тоже услышала, но вопреки ему поспешила не под крышу, а туда, откуда минувшей ночью меня привёл клубочек. 

Пускай, однажды пройдя по тропе, заблудиться я уже не рисковала, всё же это был совершенно иной путь, чем накануне. Ветви вцеплялись растопыренными сучками в волосы, камни словно нарочно подворачивались под ноги, а могучие деревья так и норовили встретиться с моим лбом, выскакивая на пути так неожиданно, что не всегда была возможность притормозить. Наверное, так на мир Подгорья тёмные чары подействовали. А может, ничего такого и не было. Может, это я сама на деревья налетала да о камни спотыкалась. Тоже ведь хороша – как напридумываю всяких страстей! 

С такими мыслями меня и вынесло на лужайку перед Сьеффовым обиталищем. Тут уж было хорониться начала. Хотя, чего там – раньше надо было думать. Но никто из наставников, а тем более злыдни и виду не подали, что мешаю. Да и вовсе, что заметили. Всё внимание было к Сьеффу приковано. А он ровным, бесцветным голосом констатировал, что, да, вина целиком его, именно он не проследил, недооценил и не воспрепятствовал. 



Елена Самохина

Отредактировано: 26.11.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться