Одержимая

Глава первая - вторая

Багровое зарево поджигало небо, и оно пылало всеми цветами радуги, разростаясь на горизонте гигантскими мазками кисти гениального художника.
А где-то вдали, нетронутые лучами солнца, девственно белые, плыли хлопковые облака, приобретая причудливые формы. 
И под голубым сводом колосилось поле, обласканное августовским ветром, и журчал пробегавший мимо ручей. 
Так волшебно было все это, столь отрадно, что забывались тревоги, и тяжелая работа казалась легче перышка. 
Дея глядела во все глаза и не знала еще, что зарево не предвещает ничего хорошего, а тот, кого она ждала, уже несся во весь опор, и конь его выбивал копытами искры.
 

Эдмон вьехал на гору, когда солнце нещадно палило, и дева, представшая перед его взором сперва показалась ему и путникам видением. Тонкая и высокая, словно молодая береза, юная смуглянка заправила за ухо выбившуюся белоснежную прядь, и склонилась до самой земли в поклоне.
- Не желаете ли воды? – Спросила она, смутившись.
Эдмон взял у нее кувшин, наполненный прохладной родниковой водой и жадно пил, а потом спрыгнул с коня, и поблагодарил коснувшись губами зеленоватой венки ее руки.
Их путь лежал с Акрасхама в Цаку, через леса и пустыни, и ни единой живой души не встретилось им на пути. Эдмон подумал о том, как давно не ложился с женщиной и прекрасная незнакомка вновь предстала в его мыслях.
- Там трактир! – Крикнул дальнозоркий Рой.
И все трое – Эдмон, Рой, и пугливый Ричи, пришпорили лошадей. Им не терпелось наполнить пустые желудки, и выпить молодого вина.

***

Вечером в таверне было немноголюдно. Поджарый усач, хозяин, был улыбчив, возможно, излишне, и скор на руку, что не могло не радовать.
Эдмон не привык трапезничать в харчевнях, но то ли «Гриммрок» оказался на удивление уютным то ли слишком долго провели они в пути без постелей и крова над головой. Горячая похлебка с бараниной и местный эль тоже пришлись по вкусу.
До Вороньего камня еще сотни миль по мглистым лесам и каменистым предгорьям. Дернул же нечистый плестись в такую даль - все ради выгодного брака с крошкой Шелли.
Вспоминая Шелли, Эдмон поморщился, и даже пиво сделалось горьким, такой она была. Рыжая, с крупными лошадиными зубами дебелая баба, едва влезавшая в растянутый корсет, могла часами говорить о пользе кобыльего дерьма. Якобы это помогало от облысения. Но с лордом Вороньего камня стоит дружить. Брюзга Родж, Эдомну он чем-то напоминал престарелого бульдога, обещал земли и свое имение в приданое дочери. Эдмон первым делом осведомился, есть ли в замке своя мельница, чтобы при первой же возможности спихнуть толстуху в жернова. Но вслух ничего не сказал, лишь кивал и сдержанно улыбался, чем лорд Родж оказался доволен.

У выхода мелькнула худенькая фигурка. Длинные волосы, белее снега, ниспадали лавиной на худые плечи. раскосые глаза обжигали светоносным пламенем. Ричи пихнул его в бок, но Эдмон лишь рыкнул не оборачиваясь. Все его существо было приковано к юной диве. Казалось, она парила над неотесанными досками пола, точно имела крылья.
- Ведьма, - протянул Рой, но Эдмон едва ли слушал его.
Поймав незнакомку за локоть, он придержал ее и распрямившись тетивой вскочил с лавки, оказавшись так близко, что мог почувствовать легкий аромат полевых цветов, источаемый белой кожей чаровницы.
- Как тебя зовут?
- Дея, - смущенно потупилась она.
Поглаживая локоть девушки, он притянул ее к себе и с жаром пропыхтел в самое ухо.
- За сумерками у вяза.
Вяз этот он увидел еще на подъезде к Гриммроку, там же, где встретил Дею впервые. Она лишь едва заметно кивнула и прикрыла глаза. С губ ее сорвалось невесомое дыхание, оставив ожог на груди Эдомна.
- Точно ведьма, - пробормотал он, вернувшись за стол, стараясь вернуть себе дыхание, украденное беловолосой дивой.

***

Тали пыхтела над огнем, по лицу кухарки ручьями стекал пот.
- Дождалась таки? – спросила Тали, бросив взгляд на девчушку - старый пройдоха Мине отправил воспитанницу на кухню, попрекая каждым куском черствого хлеба, но ей, Тали, служившей в «гриммроке» без малого двадцать лет, было известно – раз в полгода к хозяину приезжал толстый циган с мешком золотых монет. Любопытная Тали однажды заговорила с ним, а после он взял ее на конюшне, как племенную кобылу.
Дея делала вид, что протирает пустые плошки.
- Эдмон Лансдейл, лорд Шемрока, - проворчала Тали, и бросила взгляд в маленькое окошко над стойкой. - Хорош собой, хорош в манерах, - тут Тали опустилась к скворчащей на углях туше и заговорщически подмигнула, - И в постели.
Дея вспыхнула, вспоминая порывистость лорда. Какое счастье, что в кухне довольно темно и Тали не могла увидеть залитое краской лицо.
- Богат, как в сказке, в сказке и живет. У Шемрока есть лорд, что свою леди ждет, - нараспев протянула Тали, размахивая половником над огромным чугуном с похлебкой. – И не надейся. Лорд давно обручен. Какое ему дело до кухарок, вроде нас с тобой, хоть и хорошеньких?
Дея почувствовала укол ревности. Слепое чувство застлало ей глаза прошлой весной, когда снега сошли с полей – Старый лорд шемрок проезжал вместе с сыном в открытой повозке, и эдмон, закинув голову назад подставлял лицо солнечным лучам. И если Дея была красива, то Эдмон был великопелен.
- Твой приезд — мне отрада. К тебе в тоске
Я стремилась. Ты жадное сердце вновь —
Благо, благо тебе! — мне любовью жжешь*. - Прошептала она. (* Сапфо).
Тали не то хмыкнула, не то хрюкнула и отвернулась.

Полная Луна осветила вершину и Дея увидела Эдмона, прислонившегося спиною к вязу. Сердце ее сжалось. Она сделала еще шаг и вышла из тени.
Эдмон невольно залюбовался. Словно нимфа она стояла перед ним, прекрасная в своей невинности и выпитое вино вскружило ему голову.
- Эй, малышка, - послышался голос Роя. – А мы тебя заждались!
Дея бросила быстрый взгляд на спутников Эдмона, затаившихся, как крокодилы в высокой траве. Дея смутилась и сделала шаг назад.
Рой и Ричи подошли к ней, пошатываясь.
Рой коснулся ладонью невесомой волны белоснежных кудрей и отпустил грязную шутку. Ричи насупился.
От них разило пойлом, как бывало разило от хозяина, и тогда Дея старалась не попадаться ему на глаза.
Рой схватил ее за руку и прижал ее ладонь к бугру внизу живота, как вдруг Эдмон нанес ему сокрушительный удар кулаком в челюсть и здоровяк распластался у ее ног.
- Идиот! – Выругался он, заплетающимся языком и притянул к себе окаменевшую Дею. – Я первый!
Эдмон рванул на себя платье и оно треснуло, обнажая исподнее – тонкую льняную сорочку, ничуть не скрывающую очертания груди. Прижимая Дею к себе, Эдмон больно сжал ее грудь и она вскрикнула, он повалил ее наземь, задирая юбки до бедер, но Дея пнула его ногой в живот и вскочив на ноги, подобрала полы платья, и побежала прочь.
Сердце ее стучало, точно молот по наковальне. Рой и Ричи не отставали. Она слышала их сбивчивое дыхание позади, и бежала все быстрее, как лань, спасающаяся от охотничьих псов.
Наконец, преследователи слегка отстали – сказалось выпитое. Ричи зацепился за корень и выругался, покатившись по земле, словно тюфяк, сброшенный с повозки.
Уже показались огни деревни, но Дея все бежала, петляя и перепрыгивая препятствия, обезумев от страха.
Эдмон преградил ей путь. Восседая на вороном коне, с раскрасневшимся лицом и горящим похотью взглядом, он больше не казался ей таким привлекательным.
- Ну же, малышка… - Произнес он. – Иди сюда, поиграем.

За спиной послышалось тяжелое дыхание - подоспели дружки Эдмона. Дея хотела было проскользнуть мимо, но Эдмон натянул поводья и конь встал на дыбы, яростно взбивая копытами воздух.
- Быстро же ты бегаешь! А ну-ка!
Один из преследователей схватил ее за волосы и швырнул на землю. Дея хотела закричать, но Эдмон зажал ей рот и вдавил в траву. Потная лапа грубо стиснула грудь.
- Будь ласковой, - прохрипел он, стягивая штаны.
В нос ударил стойкий запах пота и выпивки. Дея зажмурилась. Она слышала улюлюканье и смех, но где-то далеко, словно за гранью сна.
Высвободив руку, она наотмашь ударила Эдмона, вцепилась в его лицо ногтями и закричала. Извиваясь медянкой, Дея выскользнула из захвата, но Эдмон схватился на ноги, и двинулся на нее. Рой и Ричи отрезали пути к бегству. Безысходность захлестнула ее волной ярости. Одним прыжком она бросилась на насильника, и запрыгнув ему на плечи, лицом к лицу, сдавила бедрами его голову.
Эдмон взвыл, зашатался, пытаясь скинуть озверелую, но не мог. А в следующий миг что-то громко треснуло, и он рухнул на колени, обагряя кровью смятую траву.
К ногам Ричи, словно бычий пузырь, упала голова лорда. На залитом кровью лице Эдмона застыла гримаса ужаса, а в глазах, словно в янтаре, отпечаталась жуткая тварь.
Рой завопил и бросился в лес. То, что еще пару мгновений назад было хрупкой беловолосой девушкой, обернулось. Окровавленными руками она выдернула охотничий нож из сапога Эдмона и швырнула вдогонку. Рой вскрикнул и повис на березе, пригвожденный к тонкому стволу.
Не помня себя от страха, Ричи бросился к реке и сиганул с кряжа в чернильную воду.

Дея рыскала на берегу. В серебряном лунном свете она казалась Ричи Существом, сущностью, тварью, пришедшей из самого ада, чтобы своей красотой завлекать и убивать. Он боялся, что Оно чует страх, и с минуты на минуту сиганет за ним в озеро чтобы разодрать на части.
Задрав косматую голову к небу, девушка на секунду замерла, призрачная статуя залитая светом, а после бросилась в сторону леса.
Просидев в камышах до самого рассвета, до первых петухов, едва алый луч солнца показался над кронами сосен, Ричи прошел по руслу до небольшой заводи, и лишь когда ноги свело от холода, упал в тину и загреб одеревенелыми руками к берегу.

***

Старый лорд Шемрока, так внезапно вернувший себе титул со смертью единственного сына, разом сморщился в своем кресле, ссохся, будто кладбищенский кровопийца под солнечными лучами, и затрясся. Ричи умолчал о случившемся, упомянул лишь жуткую тварь, с налитыми кровью глазами, что в два счета расправилась с господином.
- И вот еще что, - пробормотал Ричи, холодея от ужаса, - я точно помню, на плече девчонки был знак.
- Какой еще знак?
Эдгар сжал кулаки и вперил в него полный ярости взгляд. Лицо лорда сделалось безжизненно серым, и лишь верхняя губа дрожала, обнажив зубы. Пена скопилась в уголках бескровных губ и стекала по жидкой бороде.
- Семиконечная звезда шувани.
Эдгар громыхнул кулаком по столу и резко встав, подошел к окну. Он долго молчал, вглядываясь в подернутую мглою даль и Ричи не смел вздохнуть.
- Отправляйся в Удел, сейчас же, – медленно проговорил лорд, не оборачиваясь. В голосе сквозила сталь. – Мне нужен Охотник, из темных Пилигримов. Пусть найдет чертову девчонку и принесет мне ее голову.
Ричи молча вышел в сгущающиеся сумерки.


ГЛАВА ВТОРАЯ

В деревне звонил колокол.
Райн, выругался, продираясь сквозь заросли к старому кладбищу.
Впереди уже виднелась ограда, а за ней покосившиеся кресты. Бледный лик Луны озарил чащу, и туман под сапогами заискрил серебряной взвесью.
Где-то позади хрустнула ветка. Райн замер, прислушался. Добравшись до поваленной сосны он наткнулся на следы когтей. Старый городничий не солгал, логово где-то рядом.
Риверсайд практически вымер. Не скрипит больше колесо водокачки, не слышно пьяных возгласов запоздалых гуляк. Смерть пришла с гор, наделив скрытую за сумерками долину пугающим безлюдьем. Лишь в церкви рядом с кладбищем все еще несет свою службу дряхлый, как фолиант Великого Мастера, священник. Совпадение или все дело в вере, но старика нежить не трогает.
До слуха донесся громкий хруст, а после Райн различил в тумане сгорбленную фигуру, восседавшую на развалинах склепа. Разобравшись с тушей теленка, тварь расправила кожистые крылья.
- Я тебя ч-чую. Пока-ж-жись!
Райн вышел на свет, обнажив меч.
Тварь прищурилась и зашипела.
- Охотник! Старик, очевидно, совсем выжил из ума, раз прислал одного единственного пилигрима.
Чудовище ткнуло когтистым пальцем в сторону Райна, но он не пошевелился.
Слетев с гнездовья, нетопырь припал к земле, облизывая окровавленную пасть.
- Тощий, одни жилы, есть нечего. Хотя могильным червям ты придешься по вкусу, охотник!
Тварь расхохоталась, огласив громким рыком пустынные окрестности.
- Какая душевная боль… Пустота… - Шипела нежить, принюхиваясь и склоняя голову то на один то на другой бок.
Райн застыл, словно наткнувшись на невидимую преграду; плечи его опали.
Подобрав крылья, чудовище опустило морду к земле, готовясь атаковать, но в следующий миг огненная стрела со свистом прочертила воздух у самого уха охотника, опалив полу шляпы и угодила промеж впалых глазниц монстра.
Тварь осела, с мерзким бульканьем из зловонной пасти вышел дух. Туго обтянутый бледной кожей скелет почернел и рассыпался пеплом.
Обернувшись, Райн крикнул в непроглядную чащу :
- Какого Дьявола? Это был мой заказ!
- И это твоя благодарность? – послышался насмешливый женский голос.
Из сумрака вышла невысокая фигура, закутанная в плащ с остроносым капюшоном, какие носят охотники южных земель.
- Все так же беседуешь с монстрами? Ты потерял хватку, найти тебя было просто. - Девица щелкнула пальцами прямо пред носом Райна.
- Сивилла. – Райн узнал ее.
Присев перед кучей золы, она опустила ладонь и растерла прах, зачем-то лизнув подушечки пальцев.
- Пойдет.
После чего стала наполнять золой небольшой мешочек. Райн молча следил за происходящим, не зная, что ему делать.
- Лорд Шемрок послал за тобой.
- Пусть идет к Дьяволу.
- Ну-же, лорд хорошо платит… - Сивилла откинула капюшон, и он увидел, что некогда прекрасное лицо теперь обезображено жуткими шрамами.
- Золото меня не интересует.
- Разумеется. – Ответила охотница. – Тебя заинтересует кое-что другое. Ведьма Шувани.
Воспоминания обожгли нутро раскаленным железом.
- Я больше не мщу.
- Неужели? – Вскинула бровь Сивилла. – Надо же… Король, лишившийся трона, сын, потерявший родителей, брат нашедший мертвых сестер. Шувани лишили тебя всего.
Райн сжал кулаки так, что побелели костяшки пальцев.
- Заткнись, - проскрежетал он.
- Покончи с этим. Раз и навсегда покончи со всеми Шувани разом. Никому не под силу разворотить их гнездо, никому, кроме…
В один миг Райн оказался рядом и сжал стальные пальцы на ее шее.
- Я рада, что твой дар не оставил тебя. Мерцание – редкая штука. – Сказала Сивилла, не без усилия разжимая его тиски. – Как далеко ты научился переноситься?
- Уж до Шемрока доберусь, - проворчал Райн и исчез.
Сивилла улыбнулась. Она вернулась к дороге, где привязала своего коня, и оседлав его понеслась следом за Райном.

Райн уже встречался с лордом Шемрока ранее, но сейчас Эдгар больше походил на поднятую из гроба нежить, чем на человека. Осунувшийся, с потухшим взглядом и впалыми щеками, Эдгар тенью бродил по имению, измеряя шагами пустые залы. Звук тяжелой поступи сливался с ходом маятника часов и отдавался эхом в каменных коридорах.