Одичалая

20.

            Она знала как порой жестоки люди, неоднократно слышала и видела это по телевизору, но одно дело воспринимать это как наблюдатель и совершенно другое испытать на собственной шкуре. Как вообще подобных существ носит мир и продолжает безнаказанно предоставлять им место под солнцем? Ступив в пределы стен Нарийска, она готова была ко всему, но не к откровенной жестокости. Куда смотрят старшие, разве не видят кого приняли в свои ряды или слепо берут всех способных удержать в руках меч? Идти жаловаться нет смысла – здесь она бесполое слабое создание, которое при первой же возможности выпрут из гвардии, а вот доказать что она способна набольшее еще есть шанс, только если сможет после произошедшего собрать кости.

            Пошевелилась и отчаянно зашипела, в зародыше гася стон. Туалет, ей надо найти воду и привести себя в порядок. Здесь на этаже должен иметься таковой, только бы найти в себе силы подняться - тело ощущалось одним большим сгустком средоточия боли. Абстрагироваться, задаться целью и, упершись руками в пол, подняться. Шаг, покачнуться, выровняться, еще шаг, замереть, переждав головокружение, и снова в путь. С каждым мгновением идти становилось легче. Покинув аудиторию, по очереди заглядывала в двери, пока не обнаружила вместо преподавательского стола и ровных рядов, раковины с зеркалами. Видок тот еще: опухшая губа и веки, соленые разводы на лице и в бурых пятнах мятая форма. Последнее можно списать на тренировку, после которой еще не переоделась, а вот над физиономией необходимо поработать.

            По возвращении угодила под прицел множества пар глаз. Зациклившись на внешнем виде, не предусмотрела бодрствование некоторых индивидуумом, несмотря на объявленный отбой. Бросила взгляд на постель темноволосого парня и лицезрела мерно поднимающуюся горку одеяла. Спит или делай вид, боится взглянуть в глаза той, которую не так давно отходил ногами. Гордо, хотя жутко хотелось ссутулиться, прошла к своей тумбе, вооружилась сменкой и в безмолвной тишине проследовала к двери санузла. Наверняка до этого строились предположения ее длительного отсутствия, не без грязных намеков. Пусть их, не все ли равно что о ней думают, главное не трогают.

Она еще во второй день обучения наревелась на годы вперед, поэтому слез не было, все вышли с болью во время избиения, а потому в каком-то отстраненном состоянии оценила ущерб и принялась смывать запекшуюся кровь. Помимо страшных гематом на ребрах, спине и конечностях, в нескольких местах обнаружила основательно содранную кожу, нещадно саднящую с соприкосновением с пеной. Управившись за полчаса, в лучшем самочувствии покинула душевую комнату и наткнулась на внимательный взгляд Рыжего. Проигнорировала и направилась к постели.

- Нагулялась, Одичалая? – подтекст так и бил из каждой буквы, решила не разочаровывать сердитого парня.

- Более чем. Так устала, так устала, что даже сил говорить нет.

Глупо уповая, что намек усвоен, сложила вещи и откинула покрывало.

- Может, завтра со мной прогуляешься? - зло выпалил он.

Ярость взметнулась в ней сокрушительной волной, едва не сметя разум. Стремительно обернулась и сжала кулаки, готовые ломать и крушить все, что попадется под руку.

- Жди своей очереди, - прошипела она, свирепо сверкая взглядом, а тому что с гуся вода, хотя выражение лица изменилось – злость растворилась, обнажив напряжение и настороженность, словно на подкорке мозга сформировалась призрачная догадка. Сообразив, что продолжения не будет, отвернулась и не раздеваясь забралась в постель. Сверкать нанесенным ущербом, даже если темнота на ее стороне, не стоит.

            А вот следующий день, стал для нее пыткой. Рыжий словно задался целью не спускать с нее глаз и все бы да ничего, но на тренировке она чуть не орала в голос от каждого прилетевшего от куратора удара. Зато ярости в ней было с избытком, и она умудрилась капитально пару раз засадить в ответ, тем самым удостоившись похвалы. Радости совершенно не принесло, однако толику удовлетворения испытала. А после ужина ее выловил близнец.

            - Что вчера произошло? – требовательно спросил он.

            - О чем ты? – не сбавляя хода, вымолвила она, делая вид, что все пучком.

            - Шарж вчера поздно появился, а после бахвалился, что ты скоро сама под него ляжешь.

            - Пустой треп и только, - ровно изрекла она, а у самой аж волосы дыбом встали.

            - Он не из тех, кто бросается пустыми словами, - между прочим, уронил он.

            - А мне-то что с того. Ну, намекал однажды и все.

            - Ева, я должен знать, - твердо заявил он.

            Категоричная интонация взбесила, остановившись, резко развернулась и напряженным голосом заговорила: