Одичалая

22.

            - Мне нельзя туда. Нельзя и все тут!

            Для убедительности, Ева еще и ногой притопнула, однако на парней это не возымело должного эффекта, напротив Рыжий лишь усмехнулся, а Бирс загадочно улыбнулся. Вот эта улыбка и пугала ее больше всего. Вот уже два месяца как она терпит общество одного и шарахается от другого. Первый вечно насмехается, а второй неотступно следует по пятам. После памятной схватки, их связку в тот же день утвердили приказом, вручили оружие и всем составом определили в офицерское крыло. Пока шли к корпусу собирать вещи, девушка не могла нарадоваться на глефу. Длинная, изящная, легкая, с удлиненным широким лезвием, крючком у основания древка и остро заточенным наконечником. «Все как доктор прописал» - шутковал над ней Сергей, а она лишь довольно жмурилась и продолжала любоваться на новую игрушку.

Сослуживцы Ленса из девятого офицерского взвода оказались отличными парнями, принявшими их не с распростертыми объятиями, а с самогоном. Естественно, выпив, они вспомнили все свои стычки, чем изрядно повеселили народ, и в процессе выяснив, что их ждет в ближайшем будущем. Прежде охрана важных объектов, после патруль города, затем отправят на заставу в какое-нибудь захолустье, и так по кругу, а если выслужатся, получат назначение в резиденцию Лорда Нарийского. Еще, как говориться, им «счастье привалило» угодить по командование Сержанта Гойда. Зверь, а не мужик, но справедливый. Вскоре они смогли в этом убедиться воочию. Днем служба, а вечером из них тянули жилы. Ленсу тоже доставалось по полной, отныне он занимался наравне с ними, дабы «не обрасти жирком», как любил поговаривать мускулистый сержант. Да, по сравнению с ним чемпионы бодибилдинга нервно курят в сторонке. Действительно зверь, в буквальном и переносном смысле. Капрал поначалу роптал на девушку, мол, лучше бы она сидела тише мыши и не высовывалась и ему какая-то свобода, а после ничего: успокоился, втянулся, теперь сам помалкивает.

            За пару недель, Ева изучила Столицу Нарийска, как свои пять пальцев. Отныне, меньше чем за час могла пересечь его с закрытыми глазами и ни разу не запнуться. Внутренний город ничем не отличался от внешнего: те же серые прямо пропорциональные  коробки, узкие унылые улочки, булыжная мостовая и нависающая темная громадина стены. Окружающая обстановка не способствовала веселью, а лишь давила на психику подобно тяжелому камню, из которого воздвигался город. В самом деле крепость, чьи ресурсы шли на укрепление, а не на украшение. В ГУСГе хоть радующая глаз зеленая травка имелась, а здесь редкость встретить крохотный палисадник, возделанный руками жильца, дабы разбавить мрачную атмосферу. Одним словом серость.

            С Сергеем они теперь виделись редко, ибо его ужесточенный режим дня и постоянные отлучки за стены крепости, не способствовали нормальным встречам. К своей новой должности он относился с должным уважением и всерьез подумывал над продлением контракта. Бывало, прибудет в город среди ночи, вломиться в дверь их взвода и давай трясти девушку, чтобы по свежей памяти поведать где побывал и что видел. Шипение проснувшихся сослуживцев ему, что сосной об сову, но порой устыдившись, бесцеремонно выдергивал Еву из постели и волок в коридор дальше делиться новостями. Первое время ругала, затем давила на совесть, а после пары таких выволочек смирилась: хлопала осоловелыми глазами, кивала как болванчик, затем, безнадежно махнув на него рукой, головой приникала к его груди - досыпать. Позже просыпалась естественно в собственной постели и тихо, про себя, посмеивалась.

Глядя на парней, состроила жалобную мордашку, но мимика обоих осталась прежней. Потеряв всякую надежду воззвать к самаритянским постулатам сослуживцев, резко развернулась и на ходу бросила:

            - Вы как хотите, а я к Сержанту.

            - Стоять! – в унисон раздался возглас, и ее перехватили за локти.

            - Рыжик, меня же там, на тряпочки порвут, - взмолилась она, и махнула головой на близнеца: - Вон, погляди как лыбу давид. Знает паразит, что меня там ждет.

            - Да что с тобой станется, - отмахнулся Бирс. – О тебе и думать уже все забыли.

            - Береженного Свет бережет.

            - Что здесь происходит? – раздался басовитый голос.

            - Надо же какая удача и бегать никуда не пришлось, - шепотом и с полуулыбкой прошептала Ева и, вытянувшись в струнку, с серьезным лицом обратилась к мужчине:

            - Сержант Гойд, простите мою наглость, но мне нельзя за стены Внутреннего города.

            - С какой это стати? – опешил он.

            - Мне не позволят вернуться в стены.