Одна из миллиона

Глава 13. В преддверии грозы

Варвара

В конце насыщенного и беспокойного дня я буквально валилась с ног от усталости, а шеф продолжал трудиться, как будто он на батарейках.

Сделано было немало. Глеб Николаевич провёл три совещания (а я собирала народ), устроил четыре телеконференции (а я готовила статистику и материалы), восемь раз уезжал по делам (а я предварительно созванивалась и подтверждала время встречи), ругался по скайпу с магнитогорским филиалом (а я затыкала уши в приёмной), принимал гостей (а я варила кофе и подавала печеньки).

Несмотря на суматоху, понедельник для меня окрасился в золотисто-розовые тона – теперь директор обращался ко мне на «ты», и от этого я таяла.

…Рабочий день давно закончился, я наводила порядок в кухонном шкафчике, и вдруг - не понимаю, как это случилось! – моя кружка с фотографией вывалилась чуть ли мне не на голову и полетела на пол.

Она раскололась на несколько частей, лицо Макса развалилось на две половинки, а рот и подбородок и вовсе укатились под стол вместе с донышком.

Как это вышло? Я ведь даже не прикоснулась к кружке. Полтергейст какой-то…

Босс появился из кабинета в тот момент, когда я коброй выползала из-под стола с отбитым донышком в руке. Глеб Николаевич явно собрался домой – портфель, куртка через локоть, и даже волосы пригладил, милый, а то они у него часто в беспорядке – когда задумается, запускает пятерню в шевелюру.

Я посмотрела на директора снизу вверх и порозовела – ждала, что сейчас он обязательно предложит меня подвезти. У нас это уже стало традицией. Постепенно привыкаю к комфорту. Приятно разъезжать на шикарном внедорожнике с кожаным салоном и использовать шефа в качестве личного водителя.

Деловая я, однако!

- Оу, - заметил директор. – Варварушка… Твоя кружка…

- Разбилась, Глеб Николаевич. Сейчас всё уберу.

Он кинул на диван портфель и куртку и присел рядом со мной, явно собираясь помочь с уборкой.

Нет, это не директор, а настоящее сокровище!

Я сложила осколки в пакет, Глеб Николаевич кинул туда же последний, а потом наши руки встретились… и взгляды тоже. Мы замерли.

- Варя, ты расстроилась? – спросил шеф, не отпуская моих рук.

Я замялась. Почувствовала, что щёки заливает румянцем. Стало так жарко.

- Я… да нет… ничего страшного.

Глеб Николаевич внимательно всматривался в моё лицо - словно искал ответ на какой-то вопрос. Что хотел узнать?

- Подумаешь, кружка!

- Но на ней было фото твоего жениха, - тихо заметил босс.

- Ну и ладно, - беспечно улыбнулась я и посмотрела на наши сплетённые руки.

Что происходит? Но как же приятно ощущать его крепкие ладони! Они у Глеба Николаевича шершавые, как у работяги. Рана около мизинца, которая появилась в пятницу, всё ещё не зажила, заклеена бежевым лейкопластырем.

- Кружка – это ерунда, - пробормотала я. – Разбилась… на счастье!

Глеб Николаевич вдруг оживился, повеселел. Улыбнулся, в карих глазах вспыхнули золотые искорки. Я уставилась на его губы, но тут же смущённо опустила голову. Нет, нельзя смотреть на губы моего босса. Особенно, когда он стоит так близко.

- Вот и славно! Не хочу, чтобы ты расстраивалась из-за кружки. – Директор забрал у меня пакет и сгрузил его в мусорную корзину. – Поехали домой?

Последние два слова он произнёс таким тоном, что я услышала: «Поехали домой, малыш?»

Вареник, да перестань же ты фантазировать!

- Глеб Николаевич, а я не успела сделать таблицы к завтрашнему совещанию. Хотела ещё дома посидеть. Только вы не вернули мне поправки, а без них никак.

- Варвара, я не успел, - покаялся шеф. Мы уже спускались по лестнице. – А знаешь что? Давай мы сейчас куда-нибудь заскочим, я с голоду умираю. Мы чего-нибудь поедим, а заодно добьём эти таблицы.

- Я тоже умираю с голоду, - честно призналась я.

Мне удавалось с огромным трудом сохранять внешнее спокойствие и дышать равномерно, а не пыхтеть, как паровоз. Дыхание сбивалось, внутри всё дрожало, сердце подпрыгивало, как теннисный мячик на корте.

Спокойно, Вареник, не трясись. Безусловно, это будет деловой, а не романтический ужин. Мы просто раздвинем границы нашего рабочего дня - мы постоянно это делаем. Тем более, что повод не надуманный: нам действительно надо получше подготовиться к завтрашней телеконференции, ведь в ней участвуют все – все! – филиалы.

В общем, сейчас в кафе всё будет официально и по-деловому. Будем поглощать еду, уткнувшись в планшеты и перебрасываясь вопросами, я буду делать заметки в блокноте.

Но… Почему он так долго не отпускал мои руки? Почему так странно на меня смотрел? 

***

Когда мы выгрузились из «мерседеса», босс забрал у меня сумку с ноутбуком и планшетом. Я замешкалась, увидев, куда мы приехали. Никогда не приходилось бывать в таком роскошном заведении. Но для шефа, конечно, гораздо привычнее перекусить в дорогом ресторане, чем съесть модифицированный гамбургер в фастфуде.

Зал был почти пустым – вечер понедельника. Нас усадили за столик, накрытый белоснежной скатертью, на сверкающих тарелках красовались пышные банты, сложенные из накрахмаленных салфеток. Я ощущала скованность, украдкой оглядывалась, рассматривала картины на стенах, а Глеб Николаевич в это время изучал то ли меню, то ли меня. По крайней мере, я постоянно чувствовала его взгляд и от этого смущалась ещё больше.

Сбежав в туалет, умылась ледяной водой, поправила блузку и замерла перед зеркалом, размышляя… В зеркале отражалось что-то совершенно не серьёзное – краснощёкая восьмиклассница с голубыми глазами-блюдцами, испуганная, взволнованная.

Да успокойся ты, Вареник! Хватит уже!



Маргарита Воронцова

Отредактировано: 20.02.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться