Одна минута до

2 глава

Я не заметил, как заснул, а когда проснулся, то солнце не светило так ярко. Жара спадала, и по телу пробежалась холодная дрожь. Поднявшись с колен, я отправился к высокому деревянному шкафу, в котором лежала немногочисленная одежда матери, пастельное белье (которым пользовался я, потому что мама дремала в кресле) и несколько шерстяных одеял. Я взял два и, подойдя к матери, укутал ее плечи одним и положил на ее колени второе. Я знал, что если я не сделаю этого, она будет мерзнуть.

Открыв холодильник снова, я отметил, что из еды у нас было только прокисшее молоко и масло. Я поджал губы и посмотрел в ящике, куда я складываю талоны.

Я посмотрел, какие из талонов у нас остались. Один на новое молоко и два на буханку хлеба, три на баночку с фасолью и еще один на новую коробку овсянки. Негусто, а до конца месяца еще пара недель точно.

В нашем мире было трудно следить за временем. Мы знали только, сколько оставалось до начала новой солнечной вспышки. А обо всем этом заботилось Правительство.

Правительство – это громкое слово. Насколько мне известно, нашим миром правит король Генри Волкер. До этого правил его старший брат, который скончался от болезни, а до этого правил отец Генри. Это все, что я помню из истории… потому что я не делаю домашнее задание.

Ходит слух, что у короля Генри есть часы. Настоящие часы, которые показывают точное время, и поэтому он знает, когда в следующий раз ударит солнце. Но это лишь слух.

Я взял талоны на фасоль и один на хлеб. Думаю, я смогу прожить без молока некоторое время. Потом я снял с крючка свою толстовку, потому что на улице становилось холоднее. Я посмотрел на часы. Пять часов до вспышки.

Подперев дверь, я спустился по лестнице. Холодный воздух обласкал мое лицо. Я резко выдохнул, когда ветер пробрался под мою толстовку. Она была на несколько размеров больше.

На улицах уже были люди. Такие же как я. Грязные, в старой одежде и с длинными волосами. Некоторые гуляли со своими детьми на площадке. Другие сидели и наслаждались холодом, пока удушающая жара не вернулась. Я пробежал мимо, направляясь к магазину.

Я любил осматривать окружающие меня вещи. Когда-то я читал книги, я уже смутно помню большинство из них. Но когда-то я прочитал о деревьях.

Деревьями называли высокие кусты. Их ствол был длинный и толстый, а листья зелеными. Но там так же писали, что деревья уничтожило солнце. Потому что деревья такие же живые, как и мы. Еще там писалось, что деревья являлись производителями воздуха. Это всегда вводило меня в ступор, потому что сейчас деревьев нет, но я же дышу.

Пока я шел куда-нибудь, мне нравилось представлять, что деревья все еще стоят, солнце не сжигает нашу кожу, а люди наслаждаются своей жизнью.

Я подходил все ближе к магазину, в котором выдавали еду. Очередь была не такой уж и большой. Я встал за полным мужчиной, от которого плохо пахло.

Моя очередь быстро подошла, потому что у каждого человека было два или три талона.

— Привет, Тео! — за прилавком стояла знакомая мне девочка. Ее звали Лизой, и ей было пятнадцать. Ее мама работала здесь.

Работу получали не все люди и им за нее не платили, но выдавали «редкие талоны», на которые они могли купить торт или что-то подобное.

Например, моя учительница, мисс Петерсон, работала учителем, потому что у нее есть бумага, которая подтверждает, что ее бабка работала учителем в этой же школе. У нас работа переходит по наследству, как и трон у королей. Меня всегда раздражала эта особенность. Мой отец не работал, и я не помню, работал ли дедушка. Следовательно, у меня нет никакой бумаги, которая бы перешла мне по наследству, и с помощью которой я мог бы получить работу.

Я знал, что Лиза будет работать здесь на постоянной основе, когда ее родители умрут, потом дети Лизы будут работать в этом магазинчике, когда умрет она. И так до конца.

— Привет, Лиза, — поздоровался я в ответ. — Вот мои талоны.

Я сунул ей четыре бумажки. Она взяла их и рассмотрела.

— Сейчас, — сказала она и скрылась в подсобке.

Лиза была маленького роста с белокурыми волосами. Они были собраны в хвостик. Конечно, она была симпатичной, но она мне не нравилась.

Я прождал несколько минут, прежде чем Лиза вернулась. В руках она держала три банки с фасолью, хлеб и еще что-то, что я не мог разглядеть. Мой живот жалобно заурчал, как будто в нем поселились киты.

— Вот, — сказала она, протягивая мне еду, и разрывая талоны. Я с жалостью осознал, что их у моей семьи все меньше, а жить еще надо. — Эй, Тео, — позвала она меня.

— Что?

— Хочешь попробовать кое-что особенное? — она подвигала бровями и хитро мне улыбнулась.

— Только быстро, — нахмурился я.

— Вот! — она достала кое-что, что я не мог разглядеть.

Это было несколько печенюшек, завернутых в целлофан. На вид они были обычные. Без начинки и узора сверху.

— Ты хочешь, чтобы я взял их?

— Я сама их испекла. Я хочу, чтобы ты попробовал.

Я взял их, чувствуя раздражение и одновременно вину за него. Очень мило с ее стороны давать мне немного бесплатной еды, но неужели она не могла сделать цыпленка? От него было бы куда больше толку, чем от пары печенюшек.

— Спасибо, — поблагодарил ее я, — очень мило с твоей стороны. Пока.

— Пока.

Я видел, что она хотела что-то сказать мне еще, но я не смел больше задерживать очередь из голодных взрослых, которым ничего не стоит свернуть мне шею.

Становилось все темнее, а я старался как можно быстрее добраться до дома.

Когда я вернулся, моя мама спала. Укутанная в одеяла, она казалась еще более беззащитной. Я испытал сильное чувство нежности к ней и улыбнулся, когда подошел к ней, чтобы погладить ее по ее волосам.