Однажды в С С С Р

Глава 19

 

…Она позвонила по старому номеру Аркадия, спросила его, хотя отлично знала, что кабинет он свой освободил. Разыграв удивление, разговорила младшего Легушева, принялась флиртовать. Тот ответно был не против легкомысленного разговора. Беседа переросла в обоюдное желание встретиться, что и произошло в скором времени.

Владлен определенно умел ухаживать, умел он также нравиться. На свидание он пришел во всем светло-кремовом, и букет из красных роз на этом фоне смотрелся красиво, богато. Девушке еще был припасен подарочек – крохотный флакон духов в изящной и остроумной упаковке.

На третьем свидании Маша ему отдалась.

Снова был умеренно красивый букет из трех роз, подарок, сеанс в кино – как раз крутили свежую ленту «Бегство мистера Мак Кинли».

«…

Вот твой билет, вот твой вагон.

Все в лучшем виде одному тебе дано:

В цветном раю увидеть сон -

Трехвековое непрерывное кино

…»

- пел Высоцкий

На экране мелькали шикарные заграничные авто, салоны, реклама. И чтоб посмотреть на это великолепие набился полный зал. Фильм вышел в прокат еще зимой, но многие шли на фильм во второй, в третий раз. К тому же, в городе стоял курортный сезон, потому все билеты были проданы еще за три часа до сеанса.

Но Маша и Владлен заняли лучшие места: Легушев утром зашел в горком партии и взял билеты, забронированные на всякий случай.

Из кинотеатра вышли в сумерках, гуляли по набережной, и Владлен рассказывал о Москве, о Ленинграде.

Затем недолго посидели на террасе ресторана «Приморский», который стоял меж пансионатами на склоне азовских круч. На рейде у хлебной гавани загорались корабельные огни. С пристани сходили последние пассажиры прогулочных катеров. Последним пришвартовался катер, прибывший из Ейска. Избавившись от живого груза, экипаж гасил в салоне огни и вел свой корабль на стоянку.

…Из ресторана вышли в начале одиннадцатого, и в вызванном такси Легушев назвал свой домашний адрес. Мария не возражала.

Он жил в новостройке на удобном третьем этаже – один в двухкомнатной квартире. Вид квартира имела хоть и приличный, но не вполне обжитой, неуютный.

- Тебе сюда кошку надо, - сказала Маша осматриваясь. После выпитого в ресторане они перешли на «ты».

Он промолчал.

На румынском кухонном гарнитуре они пили болгарское солнечное вино. Теперь Легушев рассказывал про Польшу, где он единожды был, и про Югославию, куда не попал, но когда-то обязательно поедет.

Выпили на брудершафт, затем, как велит обычай поцеловались. Поцелуй затянулся, стал более страстным…

Первый раз Легушев овладел ей прямо на обеденном столе, опрокинув при этом бутылку вина. Маша не была девственницей, но отдавалась неумело. Зато Владлен брал ее страстно, и с каждым толчком стол громко бил по стене. Частота ударов не оставляла разбуженным соседям сомнения в причинах происхождения грохота. Этот шум веселил Машу, а Владлен упивался своими победами и властью. Он прибыл в чужой город, отнял у человека его место, должность, даже женщину. Мир принадлежал ему.

Шум был недолог, и после они пили кофе. Затем продолжили плотское единение в более подходящем месте: несмотря на холостяцкий статус, Легушев предусмотрительно поставил в своей опочивальне двуместную кровать.

- Ты разбудил во мне женщину, - шептала Маша.

И, конечно же, врала…

-

…А на третий день Светлана Афанасьевна умерла.

В модельном цехе сколотили из лежалых досок гроб, обили его черной тканью. Легушев распорядился с автобазы выделить автобус.

Соседки омыли покойницу, обрядили, заказали поминальный обед на даденые Аркадием деньги.

Семейный стол, который видел все праздники: и проводы Аркадия в армию, и его встречу, и семейные посиделки, нынче был опять раздвинут – а на нем возлежала покойница с одной толстой свечой, словно кушанье для смерти. И смерть еще здесь. Она съела основное блюдо, и выбирает – кем бы закусить.

А где-то около часу дня во вторник гроб с мамой опустили в землю на аэродромовском кладбище рядом с отцом. Стояла оглушающая жара. Затем присутствующие пошли на поминальный обед в столовую мимо галантерейного магазина, возле которой стояла бочка с вкуснейшим и прохладным квасом. Возле бочки почти все задержались, выпив поллитра-литр колючего и ледяного напитка

Вернувшись с поминок, Аркадий насыпал себе борща, сваренного еще покойницей. Ел его с черствым хлебом, плакал, и слезы падали в миску.

Затем пришел с бутылкой водки Пашка, он наливал другу исправно, мало говорил, но много слушал.

- Она жаловалась на слабость раньше, - корил себя Аркадий. – Если бы раньше обнаружили… Ведь даже не попрощались! Были бы связи и деньги, может быть, и спасли. А у нас ни того, ни этого. Вот как на свете жить после этого?



Andrew Marchenko

Отредактировано: 15.08.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться