Однажды в С С С Р

Глава 45

Летний день был до безобразия тягуч.

Солнце уже ушло за рощи на Тополиной улице.. В пойме сгущались сумерки, но еще довольно светло было на вершинах круч.

Слышно было как на улицах поселка ватаги молодежи шумно играли в казаков-разбойников. Аркадию казалось невероятным везением то, что никто из игроков не спрятался здесь, в оврагах. Но Валька знала особенности здешних правил: запрещалось прятаться на кладбище, в оврагах, заходить во дворы, углубляться дальше первой линии деревьев колхозного сада.

- Нужно обойти поселок, - сказал Валентина. – И вам нельзя возвращаться домой. Особенно Пашке. Не сейчас. Там может быть засада. Есть где спрятаться?

- Их надо в милицию… - пробормотала Вика, но срезалась, поймав взгляд подруги.

Аркадий был растерян, но Пашка с кислой миной кивнул:

- Ничего, укроемся на Шанхаях. С такими башлями хоть до зимы в подвале просидим.

- Тебя там и похоронят за такие деньги, - буркнула Валя. – Хлопот меньше.

Наконец, где-то в половине десятого Валька решила, что пора. Уже густо стемнело, в предчувствии нового рабочего дня затихли улицы.

Двинулись вдоль обрыва, по путаным дорожкам вышли к садам. Перейдя дорогу, стали пробираться между садовыми деревьев, с которых уже давно был собран урожай. Поселок рядом только лишь погружался в сон. Порой горели лампы во дворах, освещая собравшихся под аркой домочадцев.

Сад оборвался – начиналось поле. Также закончился поселок, пошли трехэтажки кварталов.

Стоило бы пойти по путаным дорожкам внутри квартала, но к поселку тот выходил глухим углом: стенами домов, меж которыми были натянуты решетчатые сетки, кои оплетала какая-то лоза.

Поэтому стали подниматься по улице Глинки, пустынной в этот час.

Аркадий надеялся, что после отдыха и укола Пашка пойдет быстрей, но потеря крови и рана давали о себе знать. Он шел, почти ложась на велосипед, который ему помогала катить Валентина.

На посёлке лампы горели ярко, но не часто. От одного круга света до следующего было иногда до пятидесяти метров.

Прошли до следующего перекрестка. И, быть может, ускользнули до поры, до времени, минув это место на несколько минут раньше.

Но по улице Гастелло, что несколько изгибаясь, пересекала улицу Глинки, двигался милицейский «бобик». Увидав в конце улицы смутные силуэты, водитель включил мигалку и сигнал, а также дальний свет.

Все определилось в какое-то неуловимое мгновение. Аркадий и девушки прибавили ходу, хотя понятно было – от автомобиля не уйти. Валентина даже не сразу заметила, что велосипед стал легче, Когда заметила - подумала, что Пашка тоже налег на велосипед. И лишь когда повернулась смерить расстояние до угла из-за которого вот-вот должен был выскочить милицейский «бобик», увидала, как Павел, взяв пулеметы и сумку с магазинами, заковылял навстречу патрульным.

- Пашка! – окликнула его Валентина.

Остальные оглянулись, но не остановились и даже не сбавили ход.

Обернулся и Пашка.

- Командир, уходи! – крикнул он. – Я прикрою!

И залег, почти рухнул в траву.

Не было времени для сомнений и прощаний, паче вход во дворы, в спасительную темноту был в каком-то десятке метров…

Меж тем, Пашка залег, как учил когда-то друг Аркаша – оружие, рука, нога на одной линии, приклад плотно прижат к плечу.

Его готовили к бою – за друзей, за родину. И в это обучение страна вложила денег больше, чем в перевоспитание, чем в восемь классов школы, чем в ремеслуху. И вот пришло время бой принять – за друга, но против родины, не в далеких странах, а тут, в неглубокой яме на углу улиц Глинки и Гастелло, между кучей листвы и тротуаром.

Затвор послушно отсчитал первую очередь из пяти патронов. Пули перечеркнули автомобиль: разбили левую фару, прошили радиатор, пробили правое переднее колесо. Не то чтоб удержать машину, не то просто с перепугу, водитель взял руль влево, развернув автомобиль поперек дороги. И вторая очередь прошила правый борт. Завопил напарник – и если бы пистолет-пулемет был заряжен не мелкашными патронами, а макаровскими – был бы он уже мертв.

Вытащив раненого напарника из машины, водитель спрятался за капотом. И стоило бы вызвать подмогу, но рация осталась в кабине. Впрочем, стрельба уже разбудила в округе тех, кто лег спать пораньше. И обыватели неосмотрительно вглядывались через окна в ночную темень, звонили в милицию.

Над Пашкой на столбе ярко горел фонарь. Парень пустил вверх очередь, и в образовавшейся темноте его осыпало горячими осколками.

И если бы не был он ранен, то, верно, смог бы уйти. Милиционер, спрятавшийся за подбитым «бобиком» был перепуган. Он привык к хулиганам, пьяным дебоширам, от силы - к поножовщине. И вдруг оказался словно на войне.

Под покровом ночи ветер натащил тучи из которых заморосил мелкий дождик. Асфальт душно парил.

Где-то через пять-десять минут Пашку окружили: одна машина стала в Детском городке, вторая подъехала со стороны проспекта. Еще будто оставалась дорога вниз – но чтоб воспользоваться ей, следовало пересечь заасфальтированное пространство.



Andrew Marchenko

Отредактировано: 15.08.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться