Однажды в Вавилоне

Размер шрифта: - +

Часть вторая: НЕПОЛНАЯ РАЗБОРКА БОЕМ \ 6. ТЕРРОРИСТ НИКОЛАЙ ИВАНОВИЧ

Гримасничая перед зеркалом, Николай Иванович давит прыщи. Он – террорист.

На его счету десятки успешных акций, сотни жертв, тысячи вдов и столько же сирот. Разорённые страховые компании и скомпрометированные корпорации даже подсчитывать не будем, не стоит терять время на всякую буржуазную шушеру.

Но несмотря на серьёзный жизненный опыт, у Николая Ивановича имеются бытовые, сугубо человеческие проблемы. В частности Николая Ивановича досаждают прыщи. Обычные, с гнойничками.

Николай Иванович опробовал на своей малопривлекательной мордашке великое множество косметических средств, просто неимоверное количество кремов, мазей, присыпок, припарок, масок и гелей, присушек и примочек. Увы, проклятые прыщи не спешат покинуть приветливое и добродушное лицо Николая Ивановича.

Соседи – особенно пенсионерки – считают Николая Ивановича человеком положительным и чистоплотным. Он всегда здоровается, не сквернословит и дважды в день выбрасывает мусорный пакет в контейнер-утилизатор у подъезда. После чего сразу же приезжает мусоровоз и опорожняет контейнер в железное нутро, даже если в контейнере нет ничего, кроме только что выброшенного пакета. Вот такой чистоплотный Николай Иванович. Настолько чистоплотный, что мусоровоз останавливается в соседнем дворе, двое парней в оранжевой униформе выскакивают из кабины и ныряют в мусоросборник, где вскрывают черный блестящий пакет и среди прокисших макарон и картофельных очисток выискивают мнемокристаллы с гениальными планами новых террористических злодейств.

Николаю Ивановичу давно за сорок. Он не женат и не собирается. У него серые глаза и русые волосы завитушками на пробор. Он в меру худощав, но животик уже намечается. У Николая Ивановича вставная челюсть – родную боец невидимого фронта потерял в стычке с полицией лет семь назад. С тех пор Николай Иванович непосредственному участию на полях сражений предпочитает яростные мозговые штурмы и стратегическое планирование.

Николай Иванович умеет: разгадывать японские кроссворды и вышивать крестиком, искать иголку инфы в стогу вирта, определять по запаху качество и количество взрывчатки, имитировать крик петуха дикой банкивской породы и бриться мачете, валяясь в гамаке на балконе.

Николай Иванович – личность неординарная.

Николай Иванович – прирождённый вождь.

И, естественно, Николай Иванович задумал очередное преступление. На этот раз он покажет всем, его имя войдёт в историю, его запомнят как Гитлера и Горбачёва, как Тамерлана и того самого парня, который основал ту корпорацию… ну вы поняли.

И Вавилон содрогнется.

И случится это прямо сегодня!

Вот только прыщи…

 

***

 

Исчезновение жениха из-под меча, выкованного умелой японской рукой лет четыреста назад, вынуждает миссис Иванофф поставить себе неутешительный диагноз: нервный срыв, галлюцинации и прогрессирующее плоскостопие.

Был женишок – и нету. А был ли?..

– Что ты с ним сделала, мама? Как ты?.. что ты?.. Ты терпеть меня не можешь, ты ненавидишь меня, мама! Почему ты была так груба с ним?!

Недели не прошло, как у Джессики был Маркус. Если парочка не оттопыривалась на драгс-тусовке, то выясняла отношения в её комнате. Маркус хотел от их отношений большего, чем минет перед очередной дорожкой кокаина. Мол, «золотой дождь с БДСМ – это хорошо, но классика тоже как бы неплохо. Может, стоит попробовать разок? Как собачки и кошечки? Как, м-мать их, крокодильчики и лабораторные крысы, как Чужие и зооморфы, как все, кроме нас, милая?

Но Джессике претило уподобляться собачкам и зооморфам. И потому Маркус был, а не есть. Это в отношении Джессики. Так-то он где-то существует, небось катает подруг на своём вертолёте и прямо сейчас закладывает вираж, чуть ли не вплотную прижимая машину к стене небоскрёба. Юльхен отчетливо представляет, как стрекочут лопасти, как визжат шлюхи, как пьют шампанское из хрустальных бокалов и целуются взасос, трогая другу дружку за промежности. Это несложно вообразить и просто так, а если уж Юльхен использует свой дар, она…

Она «представляет».

Лопасти. Винтокрылая машина.

Напомаженные губы. Силиконовые груди.

Хиленькая эрекция…

Ну же! Ну!..

Юльхен так старается, что комната вокруг неё подрагивает и расплывается. Исчезают перегородки стен и соседи, с которыми миссис Иванофф никогда не сталкивалась на лестничной клетке, потому что в Клоповнике нет лестниц. Юльхен повисает в пустоте. Под ней – Вавилон, город равных возможностей. Рядом поёт под напором ветра растрескавшийся пластик, стонет от усталости металл, страдает пролежнями столетний бетон. Юльхен вдыхает воздух, пропахший испарениями подземных хранилищ, китайскими ресторанчиками, клубничными презервативами, женскими подмышками, дымом кубинских сигар и пожарами в спальных районах.

– Ты там, да, мам? – слышит Юльхен, – ты ищешь его, да?

– Да, – кивает миссис Иванофф, и возвращается на шаг: медленно, постепенно прорисовываются стены Клоповника.

Теперь Юльхен твёрдо знает, что Маркус Гансовски не катается на вертолёте, его точно нет в воздухе над Вавилоном.

ОН ЗАДЫХАЕТСЯ!

Юльхен тяжело, она прилагает максимум усилий, чтобы не бросить всё и не вернуться ещё на шаг, а то и на два. Ей не нравится потеря контроля над собственным газообменом, когда дышит в унисон с «представленным». Её тело обволакивает упругие жгуты, будто напал гигантский спрут и тянет в глубины океана, состоящего из трясины и только трясины.



Макс Топоров

#2169 в Фантастика
#74 в Киберпанк
#1550 в Разное
#491 в Юмор

В тексте есть: киберпанк, импланты, вирт

Отредактировано: 29.01.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться