Огонёк моей души

Искра вторая: Заставить подчиниться

      Следующие четыре месяца, что Тсуна провёл практически не выходя дома, прошли с пользой. Время, освобожденное от походов в сёгакко[1], он посвятил стараниям взять под контроль свои «таланты». Также мама напоминала и об обычных уроках. Регулярно изучались основные школьные предметы и каллиграфия. Иногда мальчик выбирался из дома с мамой пройтись по магазинам, чтобы закупить продуктов или новой одежды.

      За все это время дар Савады, как ни странно, без постоянного контакта с большим количеством народа замедлил свое развитие. Хотя и не останавливал. Радиус восприятия чужих эмоций постепенно увеличивался, но если за прошлые полгода расстояние выросло на четыре метра, то за это неполное полугодие — лишь на полтора.

      Способность чтения мыслей тоже увеличилась в радиусе восприятия, но практически не заметно. Не будет же он с рулеткой ходить возле Наны и измерять расстояние от него до нее, пытаясь выяснить эти несчастные сантиметры, верно? Но если несколько месяцев назад для чтения мыслей была необходима сильная концентрация, то сейчас необходимость в ней существенно уменьшилась. Достаточно дольше десяти секунд посмотреть на человека, чьи мысли надо прочесть.

      Резкое замедление развития дара не осталось незамеченным Тсуной. Как и то, что при наличии малого количества народа вокруг него способности легче поддавались контролю: проще отгородиться мысленно от мира, чтобы не слышать шёпот мыслей, не ощущать чужих эмоций.

      Вывод был прост и незатейлив: надо найти уединённое место, где можно будет научиться контролю дара. Собственный дом не подходит, так как Нана может помешать в самый ответственный момент. Конечно, можно попросить не беспокоить, но это закономерно вызовет вопросы. А посвящать её в свою тайну он пока не готов. Мать может рассказать обо всем Емицу, а он…

      С некоторых пор Тсуна не доверяет своему отцу. Серьёзных оснований для такого поведения нет, но как-то в один из приездов папани он решил послушать его мысли… Как позже оказалось — совсем не зря.

      — «Надо будет Беченелли припугнуть, а то борзеть начинает. Подумаешь, муравейник мелкой мрази зачистить… Первый раз, что ли? У него вроде мать больная осталась. Можно будет припугнуть или пообещать помочь. Схема старая, но работает, как часы. А семью Фердрес в расход. Решили в дела Вонголы влезть… Какие шустрые. Надо будет поручить это Орегано…»

      Дальше маленький босс не стал слушать. Встав с дивана, на котором сидел до этого рядом с отцом, читавшим газету… точнее, делавшим вид, что читает, Тсуна собрался и крикнув в глубину дома, что хочет погулять, вышел на улицу, услышав вдогонку, чтобы вернулся к ужину.

      Размышляя на тему «Что „услышанное“ могло значить?» и как на это реагировать, он решил ничего не делать, пока не появится более конкретной информации или хотя бы её части, чтобы что-то для себя определить в отношении отца.

      Интуиция шептала, что не все так просто, и слова-мысли Емицу значат больше, чем услышал и понял Тсуна.

***
      На вопрос Емицу «Почему сын дома, хотя должен быть на занятиях?» Нана, извиняющимся взглядом посмотрев на чадо, сказала правду. После горе-папашка провёл беседу с Тсуной на тему друзей и «связей». Сын согласился с доводами отца, но категорично заявил, что до окончания «больничного» в школу не пойдёт. На протяжении недели старший Савада старательно пытался все же отправить его в школу. Стоит отметить, Емицу добился своего, но чем в итоге это обернулось…

***
      Обычный день. Как говорят: ничего не предвещало беды. Сегодня в школу Тсуну отвёл отец. Учителя, конечно сначала удивились приходу мальчика, но потом встретились со взглядом Емицу и понятливо усмехнулись. Да и Тсуна тоже убедился в своей догадке: «"взрослые" дела, о которых в голове Хатори-сан иногда мелькали мысли».

      Однако именно сегодня способности Савады решили свести его с ума. Он постоянно слышал непонятный, смешанный шёпот чужих мыслей в голове, эмоции одноклассников и воспитателей душили, заставляли задыхаться, а слова окружающих, разнящиеся с их мыслями, доводили до головокружения и слёз в глазах. Не выдержав, Тсуна спрятался во дворе среди кустов во время перемены. В голове стало легче, но лишь совсем чуть-чуть.

      Начальная школа, в которую ходил он, была расположена рядом с опушкой леса. Выждав подходящий момент, Савада, прячась меж кустов, по-пластунски пополз в сторону леса. Пролез через дыру в заборе и бегом в чащу. Навстречу тишине.

      В силу незаметности Тсуны, его отсутствие заметили только через несколько часов, практически перед самым концом занятий.

***
      Всего десять минут бега и Тсуна оказывается в чаще леса, где не слышно ни голосов, ни эмоций, ни мыслей, ни элементарного шума города. Абсолютная тишина.

      Савада, почувствовав облегчение в голове, остановился и сел под ближайшим деревом, отдыхая. Тихо. Только ветер иногда игрался в листьями деревьев. Звук, который он не слышал уже давно из-за шума чужих мыслей в голове.

      Восстановив дыхание и немного отдохнув, Тсуна поднялся и осмотрелся. Вокруг никого, ни одной живой души. Прислушался к своим ощущениям — эмоций тоже ничьих нет. Свобода! Наконец-то!

      Он счастливо улыбнулся и вздохнул полной грудью чистый, по-особому пахнущий, пьянящий воздух с нотками хвои и сырости. Несмотря на то, что этот лес считается лиственным, в нем вполне можно было набрести на редкие ели, сосны и даже кедры.

      Тсуна шёл по лесу, блаженно прислушиваясь к тишине. Благодаря густым кронам деревьев в лесу царил полумрак. Но иногда сквозь ветви и листья проскальзывали редкие лучи солнца. Пару раз обнаружились небольшие полянки, так щедро освещенные солнцем, что слепило глаза. Кое-где вдалеке слышалось редкое пение птиц и тихий шелест листьев от легкого ветра.