Огребенцы

Глава 4: Фарм, Фарм, Фарм… (ред)

***

Глава, в которой сначала Юра охотится на гоблинов, потом гоблины охотятся на Юру, а после в дело вмешивается случай и огребают все.

***

После разговора в храме Владимир с Майком куда-то исчезли и позже, вечером, в трапезной не появились. А вот утром следующего дня заглянули, горячо попрощались и пожелали всем удачи. Снаряжённые и с оружием, они опять начали вызывать у Юры некое восхищение. К мужчинам вернулась та аура силы, которую он ощутил, впервые увидев местных «папок» на точке воскрешения.

Как итог выходило, что единственный надёжный источник информации убыл из города в неизвестном направлении. И это при том, что объяснение Владимира, которое никакое не объяснение, а краткий инструктаж по важным с точки зрения рассказчика моментам, Юру не удовлетворило совершенно. И не потому, что информация была неважная. Нет, наверно очень даже важная, вот только информация эта банально не вязалась с окружающей действительностью.

Всё талдычат о каком-то фэнтези, которого вокруг не ощущалось совершенно. Другой мир есть, а вот фэнтези нет.

Из действительно удивительных вещей имелись правда окно статуса и местный сон. Но как первому, так и второму вполне можно найти разумное объяснение. Например, в виде вкусной каши с особыми грибочками.

В том, что мир этот другой, не родной, Юра поначалу сомневался. В первый день ему казалось, что стоит выйти из города и пройти пару километров, как всё закончится. Розыгрыш посыплется словно карточный домик. Появятся машины, линии электропередач и люди с мобильными телефонами не пытающиеся говорить на выдуманном языке.

Однако, изучив окружение и обдумав ситуацию, молодой человек столкнулся с моментами делающими розыгрыш маловероятным.

Например, у него восстановилось зрение. За последние годы гляделка солидно подсела от постоянного сидения перед монитором и пусть до звания «Крот-задрот» Юра не доигрался, видел он всё равно не очень. Сейчас же это «не очень» осталось в прошлом.

Если отбросить версию, что помог «Метод Малахова» в виде блевания и примочек каменным полом, то приходилось признать, что в его теле что-то подкрутили. Зрение обострилось настолько, что, сидя в беседке на берегу моря, он мог подробно разглядеть детали пришвартованных в порту кораблей. А было до тех кораблей не менее километра.

Лучшим способом расставить точки на «и» виделся вариант прогуляться за город. Пусть здесь и могли возникнуть спорные моменты, но в целом ситуация наверняка бы прояснилась.

Увы, сейчас данный способ выглядел недоступным хотя бы потому, что у Юры постоянно болела голова, а тело не покидала общая слабость. И это, так сказать, вишенки на торте плохого самочувствия. Кроме них имелось с десяток разных страдальческих мелочей, вроде периодами бунтующего кишечника, из-за которого он пару раз не успел добежать до туалета.

Однако, в этом Плохо присутствовало и своё Хорошо, так как сходить с ума по ситуации банально не оставалось сил.

Вечером, в день пробуждения Марина отвела молодого человека в общежитие, которое находилось совсем недалеко от здания храма. Общежитие представляло собой небольшое двухэтажное здание, условно разделённое на две части. В одной хозяйствовали попаданцы, вторая принадлежала культу. Правда хозяйствование ограничивалось всего тремя помещениями - мужской и женской спальнями с простыми низкими кроватями, гостиной с большим столом и десятком стульев и помещением совмещавшим в себе баню, прачечную и туалет.

Что особо отметил Юра, канализация и система водоснабжения в городе имелись. И ладно бы только это. В общежитии обнаружилась самая настоящая газовая колонка. Слегка доисторическая на вид, но всё же. То есть, ни о каком средневековье не могло быть и речи. И не пахло здесь средневековьем.

Во второй части здания располагался склад и что-то среднее между санпропускником и кабинетом травматолога. И так как «засранцев» вроде Юры в наличии не имелось, помещение пустовало.

Освоившись в общежитии, молодой человек погрузился в событийное однообразие. И вроде бы ситуация подразумевала калейдоскоп событий, но нет, дни проходили размеренно и спокойно.

Хотя, если учесть общее его самочувствие, ничего удивительного в этом не было, ведь просыпался Юра в состоянии «за коньяком было пиво, а после мы отравились тортиком». Проснувшись и расставшись с кроватью, он заливал в себя полфляги воды и, постанывая, плёлся в храм. Женя и Марина к этому времени куда-то исчезали, ведь просыпался молодой человек довольно поздно.

Иногда с утра он заставал в гостиной общежития Туен, так звали красавицу-кореянку, и та зачем-то молча провожала его до храма. Хотя ответ зачем напрашивался сам собой: судя по её потерянному виду, девушке было страшно и одиноко, и она банально пыталась держаться рядом с себе подобными.

С утра давали чашку какого-то отвара и горсть сушёных фруктов. Отвар имел горьковатый вкус и от него слегка прояснялась голова. На обед кормили еле тёплыми кашами, довольно вкусными и не менее отвратительными на вид. Вечером можно было разжиться краюхой свежего хлеба и куском пахучего местного сыра. Так как пальмового масла здесь, по-видимому, не использовали, а может и использовали, но еду из него не делали, сыр оказался божественно вкусным. На этом скудный рацион попаданца заканчивался, отчего Юра постоянно пребывал в состоянии лёгкого голода. Но нет худа без добра, так как наградой за голодуху служила лёгкость в теле, какую он последний раз испытывал лет так пять назад.

Как итог, средний Юрин день выглядел примерно так. Выпив местный чай и сгрузив в котомку сухофрукты: подобие сумки он раздобыл в общежитии, молодой человек шёл в беседку у моря, где страдал до обеда. Может влиял морской воздух, а может поля какие особые, но в беседке ему становилось ощутимо легче. В обед к нему прибегала Марина, «цепляла тросом к бамперу» и тащила в храм.

В обед к молодым людям обычно присоединялся Женя, который был немногословен, или точнее молчалив как партизан-комсомолец в нацистском плену. А вот Марина трещала как пулемёт, пусть полезных сведений в её речах имелось до неприличия мало.