Ох, уж эта Натали!

Глава 11

11

Натали пришла в себя глубокой ночью. Не открывая глаз, она пошевелила головой и тихонько застонала от боли. Тут же ей на лоб легла тёплая шершавая ладонь.

- Наташа… - услышала она голос, который всё это время раздавался у неё в голове, приказывал не сдаваться, умолял не покидать его. – Наташа, милая…

Девушка превозмогла боль и открыла глаза. Поначалу она ничего не увидела, кроме тусклого света, затем он обозначился в маленький огонёк одинокой свечи. Натали смотрела на него, постепенно вспоминая, что с ней произошло. Она не знала, успел ли Яков завершить своё злодейство, и от этого неведения ей было страшно. Если это произошло, то единственный путь для неё – уехать из поместья Полынских и постараться забыть всё, что здесь было. И всех. Особенно… Слёзы сами текли от невысказанной горечи и скатывались по вискам, теряясь в размётанных по подушке волосах.

Рука с её лба исчезла, оставив ощущение пустоты, но тут же девушка увидала светлую фигуру, заслонившую от неё свечу. Потом человек повернулся к ней и стал внимательно вглядываться в её лицо.

- Выпейте настой. Пелагея сказала, что он уменьшит головную боль.

Человек присел на стул рядом с кроватью и, приподняв ей голову, поднёс к губам стакан. Натали отпила несколько глотков кисловатой жидкости.

- Ещё, - мягко потребовал голос графа, и она подчинилась. Голос был его, но внешность мужчины была ей не знакома. Элегантный красавец-граф сейчас больше походил на грабителя с большой дороги: растрёпанные волосы, причёсанные разве что пальцами, двухдневная щетина, в которой почти потерялись обычно аккуратные усики, мятая, в бурых пятнах засохшей крови рубашка.

- Вам… - заговорила Натали, допив лекарство, но её голос звучал слабо, и Николай наклонился ниже. – Вам бы ещё пару пистолетов на пояс и турецкую саблю в руки…

Николай нахмурился, стараясь отыскать смысл в её словах, а она продолжала:

- Ещё серьгу в ухо и… пират.

Он понял наконец, что она шутит по поводу его вида, и счастливо улыбнулся:

- Не было времени переодеться.

- Долго я… так лежу?

- Сутки. Со вчерашней ночи.

- Яков? – больше она ничего не могла заставить себя добавить к вопросу.

- Не волнуйтесь, его ищут, - и тут же поспешил успокоить её. – Он не успел причинить Вам вреда. Кроме, конечно, шишки на затылке.

Натали с облегчением закрыла глаза. Весть о том, что она осталась жива, не была для неё настолько важной, как то, что сейчас сообщил ей граф.

- Пелагея велела послать за ней, когда Вы придёте в себя, - вспомнил Николай.

- Не надо, лучше утром. Я посплю пока. И Вы тоже отдохните, граф.

- Хорошо. Как Ваша голова?

- Немного легче. Вы мне расскажете, как всё произошло?

- Непременно. Но только утром, когда проснётесь. Спите, всё не так страшно, как казалось вначале.

Натали улыбнулась, не открывая глаз, когда его рука снова легла ей на лоб, и через минуту уже спала целительным сном.

Полынский встал, тихонько поцеловал её в лоб и на цыпочках вышел из спальни. В своей комнате он зажёг свечи и взглянул в зеркало. «И впрямь пират», - усмехнулся про себя. Потом вспомнил об оставленных в конюшне пистолетах. Будить среди ночи слуг ему не хотелось, он разделся и лёг, не умываясь. «Надо бы пораньше послать за Пелагеей», - подумал он и тут же провалился в сон.

⃰ ⃰ ⃰

Каждый день по несколько часов Полынский теперь проводил с Натали. Пелагея и приехавший из города доктор согласились в том, что у девушки сотрясение мозга, и запретили вставать хотя бы две недели. Натали заупрямилась, решила показать, что с ней всё в порядке, и бойко вскочила с постели. Но не справилась с головокружением и снова была уложена в кровать строгой Пелагеей. Истомившись от вынужденного безделья, она попросила графа дать ей какую-нибудь русскую книгу. Тот принёс Карамзина, но буквы не желали стоять на месте и складываться в слова, а плыли перед глазами, изображая контрданс. Пришлось отказаться и от чтения.

В доме был ещё один больной, которого опекали хозяин и знахарка, – Григорий, и ему не надо было всё время лежать: он уже шёл на поправку. Вот он-то и проводил в комнате Натали почти целые дни, развлекая её и себя задушевными беседами. Но под вечер, когда домой возвращался барин, Григорий находил срочный предлог, чтобы уйти к себе, освобождая ему пост возле постели больной.

Иногда заходила Настасья, чтобы прибраться. Еду всегда приносила Танюшка, пользуясь этим, чтобы повидать Натали. Девочка на удивление ловко справлялась со своими обязанностями и отказалась, когда ей предложили прислать кого-нибудь в помощь. Но помощник у неё всё-таки был: Адам Берг стал наведываться на кухню ещё чаще, чем раньше, и не брезговал принести дров или натаскать воды.

Навещали Натали и Генрих Францевич с Анной Михайловной. Девушка была всем рада, но, хотя и не признавалась в этом даже себе, целый день ждала лишь одного визитёра.

Когда она проснулась в первое утро, граф уже сидел на своём неизменном стуле.

- Куда подевался пират? – улыбнулась Натали.