Ох, уж эта Натали!

Глава 26

26

От обеда Натали отказалась и, пока Полынский за столом выслушивал жалобы на деревенскую скуку, отправилась по знакомой дороге и со знакомой корзиной в Конёво. Идти было недалеко, поэтому просить лошадь она не стала. Ещё утром девушка запомнила, в какую избу пошёл Стёпка, так что спрашивать ей никого не пришлось. Натали не представляла, что увидит в этой избе, как её встретит, по слухам, сумасшедшая Дарья. Она постучала в дверь, но никто ей не ответил, поэтому девушка просто толкнула её и робко вошла внутрь.

Сначала Натали ничего не увидела, так как из большого окна напротив било солнце и ослепляло на время вошедшего. Приглядевшись, она различила обычный для крестьянского жилища интерьер: русскую печь в пол-избы, лавку вдоль стены, стол в красном углу. На лавке, ближе к окну, полусидя в больших подушках, спала молодая женщина. Первое, что бросилось в глаза Натали, это то, что она была необыкновенно красива, второе – необыкновенно худа. На вид ей можно было дать не более двадцати трёх-двадцати четырёх лет. Белая кожа, большие глаза, прикрытые веками с густыми чёрными ресницами, тёмные, правильной формы дуги бровей, высокие скулы, длинная шея и… абсолютно белые волосы.

- Седая… - испуганным шёпотом произнесла Натали. Женщина тут же открыла глаза.

Сначала они молча разглядывали друг друга. Натали заметила, что в худых руках с длинными пальцами Дарья держит пяльцы с начатой вышивкой, и поняла, что она не спала, а, закрыв глаза, отдыхала от кропотливой работы.

- Здравствуй, Дарья, - несмело улыбнулась Натали. – Вот барин тебе гостинцев прислал, велел узнать, как ты. А я его кухарка, меня Натальей зовут.

Дарья указала глазами на грубо сколоченную деревянную табуретку. Натали поставила корзину на стол и села. Дарья помолчала, как бы собираясь с силами, потом заговорила негромким, но неожиданно мелодичным голосом:

- Стёпушка сказывал, что добрая барыня его угощала.

- Я не барыня, - возразила Натали, - но это неважно. Может, тебе что нужно? Барин добрый, он всё устроит.

- Мне уже ничего не надо, милая, - отвечала Дарья. – Давно пора к Стёпушке моему отправляться, только сынок меня на этом свете и держит.

Натали не сразу поняла, что Дарья говорит не о мальчике Стёпушке, а о его отце.

- Как же отправляться, Дарья? – заволновалась гостья. – А как же мальчик?

Дарья оставила своё рукоделье и потянулась рукой в сторону Натали, та взяла её ладонь в свою.

- Я же тебя ждала, милая, - горячо зашептала Дарья. – Мне же Господь силы давал жить, пока не пристрою сыночка. Давно уже мне пора, грешной, там быть, а я задержалась.

- Что ты, Дарья! Тебе же сына растить надо, в люди вывести.

Дарья отрицательно покачала головой.

- С этими людьми ни мне, ни Стёпушке житья нет. Сгубили мово ненаглядного ни за что, а сами на меня и на дитя моего злятся, что мы им забыть их грех не даём. Я и за ворота уж сколько лет не хожу, теперь вот совсем слегла, а мальчонку рази удержишь. Боюся я: озлобится он, людей ненавидеть станет. Ты попроси барина, Наташа, пускай он Стёпу в другое село отправит. Можа, пристроит к кому, только чтоб здеся ему не оставаться. Не будя ему тут житья.

- Я тебе обещаю, что барин позаботится о твоём сыне, а нет – так я сама… Я вольная, и деньги у меня есть, - заверила её Натали.

- Ну вот и дождалась… - Дарья устало прикрыла глаза и, похоже, заснула.

Натали тихонько выложила на стол принесённые продукты и накрыла их рушником с вышитыми диковинными цветами, что лежал тут же. Потом неслышно вышла из избы.

За ужином Натали не замечала ни холодности графини, ни язвительности Ирэн, ни тревожных взглядов Полынского и Адама. Когда она, извинившись, покинула столовую, граф поспешил за ней.

- Что случилось, Натали? Что с Вами? – спросил он, догнав девушку уже у двери её спальни.

- Я была у Дарьи, - ответила она.

- И что Вы там увидели, что Вас так потрясло?

- Я увидела, как это, когда человек не хочет бороться. Здесь бессильны врачи и лекарства. Такому человеку надо просто дать спокойно уйти, - объяснила Натали. – Я поняла, что Вам не в чем себя винить. Когда-нибудь, Николай, и Вы это поймёте.

Дарья умерла через два дня. По приказу графа сразу после похорон Стёпку отправили с доверенным человеком в Полыновку. Дарьина тётка, попрощавшись с мальчиком и перекрестив его перед дорогой, подошла к Натали.

- Даша просила Вам, барышня, поклон передать и гостинчик на память, - и она сунула в руки девушке какой-то свёрток. – Вы уж, ради Христа, пропишите управляющему, как Стёпушку пристроили.

- Обязательно сообщу, как только всё узнаю, - пообещала Натали.

- Храни Вас Господь, - и старушка, вытирая слёзы передником, понуро побрела с барского двора.

В спальне Натали развернула подарок от Дарьи. Это была картина размером с наволочку с изображением удивительно красивого молодого цыгана, сидящего у костра с девушкой в сарафане и белой рубахе; рядом – кибитка и стреноженные кони, над ними – ночное небо, усеянное золотистыми зёрнами звёзд…

⃰ ⃰ ⃰

Четыре дня Адам Берг разъезжал по поместью. Молодого человека видели то в полях, то на реке, то в кузнице. Мельницу он посетил ещё с графом, а в деревню наведывался по два раза на дню. Всерьёз его «ревизию» никто не принимал: любопытный нескладный мальчишка суёт во всё нос, зубоскальничает с молодёжью, выспрашивает что-то у мужиков и баб, ведёт чинные беседы со стариками и старухами, а самому бы ещё с ребятами играть. Кстати, ребятнёй Адам тоже не гнушался и две ночи провёл с мальчишками в ночном. А на пятый день, после завтрака, затребовал себе все конторские книги.

Старый управляющий только пожал плечами: пускай мальчонка поважничает, посчитает. Адам пересчитал всё с такой скоростью, с какой Зиновий Иванович только перелистывал страницы.