Ох, уж эта Натали!

Глава 28

28

Костёр уютно похрустывал сухими сучьями, смакуя их с ленивой небрежностью. В светлом шаре, помещённом в непроглядную темноту, угадывались две размытые фигуры: одна побольше, другая – как небольшой комочек, робко примостившийся у источника тепла и света. Как ни старался Николай, ему не удавалось разглядеть их чётче. Зато боль во всём теле ощущалась так ясно и неотвратимо, что единственным желанием графа было снова впасть в спасительное забытье.

- Я всегда думала, что летом волки не нападают на людей, - признался «комочек» голосом Натали.

В ответ ей незнакомый мужик объяснил:

- Эт, конечно, барышня, так и бывает. Только вы-то у самого логова очутились, а там у ней, знамо, волчатки. Вот она за них, значит, и осерчала. Вон там у ней нора, шагов тридцать будя. Мы эту зверюгу с зимы караулим: скотины потаскала – не счесть.

- Это я во всём виновата, - сокрушалась Натали. – Зачем я подошла к этому оврагу! По моей глупости граф чуть не погиб.

- Так що ёму буде?! Прокинеться, - вступил в разговор третий голос где-то над самой головой Полынского. – Сами говорите, що пан на Кавказе воював. Витримаэ.

- А что жа барин сам не стрельнул? – поинтересовался первый мужик.

- Он… умывался в ручье, сюртук в стороне лежал, - ответила девушка. – Да и пистолет не был заряжен.

- Так ви що, и пистолет сами зарядили? – удивился второй, которого граф про себя уже назвал «хохлом».

- В кармане был мешочек с порохом и пулями, - подтвердила она.

- Адже ось яка дивчина! – одобрил хохол.

- Не всякая барышня с пистолетом на волка пойдё,- согласился первый.

- Разве у меня был выбор? – вздохнула Натали.

- Кабы не выстрел, мы бы так мимо и прошли, - признался мужик и, вдруг вскочив на ноги, стал кричать и размахивать руками. – Эй, по правой стороне ходите, мужики! А то там логово – провалитесь.

Через минуту пространство у костра заполнилось прыгающими тенями, огнями факелов и голосами знакомых мужиков.

Николая, снова потерявшего сознание от боли, уложили на носилки, наспех сооружённые из двух жердин и старой двери. Под голову положили что-то мягкое, но она всё равно постоянно скатывалась на бок, и Натали нежно поддерживала её всё время, пока мужики попеременно несли раненого графа по дну оврага вдоль ручья. В темноте, разгоняемой только факелами, двигаться приходилось очень медленно, и девушке стало казаться, что они идут всю ночь. На самом же деле меньше чем через час мужики остановились и стали широкими полосами ткани приматывать тело графа к носилкам. Наверху, у края оврага, показалось ещё несколько факелов, затем, обвязанный за пояс крепкой верёвкой, в овраг сполз по крутому склону Адам Берг.

- Вы вернулись! – обрадовалась сквозь слёзы Натали, но Адам остановил её строгим взглядом.

- Потом поговорим, - предупредил он.

Но Натали было не напугать суровым тоном. Она и сама знала, что виновата, и готова была выслушать любые нарекания. Главное – этот мальчик, как ангел-хранитель, появляется всегда, когда кому-нибудь нужна помощь. И его появление – Натали твёрдо верила в это – залог счастливого окончания любой трагедии. Когда именно она поняла это, Натали не знала, но, увидав его долговязую фигуру с растрёпанными белокурыми волосами, сразу же успокоилась и начала помогать.

Минут сорок понадобилось, чтобы втащить наверх дверь с графом и всех, кто находился внизу. Полынского переложили на телегу, застеленную толстым слоем соломы; Натали примостилась рядом. Хохол и его попутчик ехали на лошадях, оставленных у оврага Натали и графом. А третий мужик, тот, который ездил в деревню за подмогой, уселся рядом с кучером.

Постель для графа уже была готова, лекарства и всё, необходимое для перевязки, лежали на столе у кровати. Полынского раздели, обтёрли, обработали раны, но он так и не приходил в себя. Лечением занималась сама графиня Лидия Львовна, Натали и Ирэн были бесцеремонно изгнаны из графской спальни. Уходя, мадемуазель Муратова бросила полный презрения взгляд на растрёпанную и запылённую одежду соперницы и прошипела:

- Вы приносите графу одни несчастья. Вам мало того, что Вы его чуть не убили? Даже такая глупая курица должна уже понять, что ей лучше уехать и не показываться на глаза моему жениху.

Натали ничего не ответила на этот выпад и ушла к себе. Но в голове продолжали звучать слова Ирэн, и иногда в памяти всплывал укоризненный взгляд Адама.

⃰ ⃰ ⃰

Полынский пришёл в себя к обеду. В комнате в этот момент находились тётушка и Адам – единственный, кого графиня разрешила пускать к племяннику. Увидев, что Николай открыл глаза, тётушка засуетилась, запричитала над ним, ласково укоряя за неосторожность. Оказалось, что, кроме глубоких царапин от волчьих когтей на груди и на руках, у Полынского небольшой жар и сломано ребро. Это подтвердил и приехавший из уезда доктор, который рекомендовал особенно тщательно следить за тем, чтобы в ранах не было нагноения.

- Через недельку можете вставать с постели, правда, голова ещё будет побаливать и кружиться, – рассказывал доктор, собирая свой саквояж.

Как только графиня вышла провожать доктора, Полынский повернулся к Адаму:

- Что я пропустил?

- Почти ничего, – улыбнулся юноша. – Мадемуазель Натали зарядила пистолет и размозжила голову волчице, которая собиралась приготовить своему выводку праздничный обед из русского графа. Выстрел услышали чужие мужики, которые шли по своим делам к Вашим. Двое спустились вниз узнать, в чём дело. Потом третьего послали за подмогой. К полуночи мы вас доставили домой.

- Как она?

- Ругает себя за безрассудство, волнуется о Вашем здоровье – всё как обычно, - усмехнулся Адам.