Охота на Лигра

Размер шрифта: - +

Глава 4.2

Мне пришлось быть послушной.  Я понятия не имею, где именно нахожусь, сколько здесь охраны, куда бежать. Не стоит забывать также, что в моем «почетном эскорте» гибрид – создание почти такое же смертоносное, как и чешуйчатые. Так что, ничего мне не оставалось, кроме как вести себя хорошо...  Меня вывели из апартаментов – точнее вытащили – завязали глаза и рот, и провели в прохладное помещение, где усадили в медицинское кресло и надежно зафиксировали ремнями. В помещение хозяйничал какой-то человек; пока он гремел инструментами, хозяин-орионец что-то ему втолковывал и посмеивался. Во всем чувствовалось, что он предвкушает большую прибыль.

Когда было закончено с приготовлениями, мне обнажили живот, обеззаразили какой-то жидкостью и сделали неглубокий маленький надрез. Теплым шелком растеклась по коже кровь…

Орионец похлопал меня по плечу, подбадривая, и мне ввели в живот тонкую трубку. Я сжала зубами повязку и напряглась в кресле, чтобы легче пережить боль. Но что боль? Она вполне терпима. Проблема в том, что я не знаю, что за препарат мне ввели! И препарат ли?

«Не паникуй, разберешься», — приняла я установку, чтобы не давать страху ни единого шанса завладеть собой. Мне уже случалось бывать и отравленной, и обездвиженной, и я знаю по опыту, что безвыходных ситуаций не бывает.

Пока я успокаивала себя, трубку вынули, кровь остановили, края надреза сшили… Это тоже было больно, но еще больше – унизительно. Варварство – проводить подобные манипуляции без обезболивания! 

Пока я витала в мыслях о работорговцах и о том, насколько далеко они могут зайти в причинении вреда здоровью, орионец-хозяин и тот человек, что проводил со мной манипуляции, что-то обсудили, посмеялись, и последний вышел. Только тогда орионец снова обратил на меня внимания и, склонившись, глумливо протянул:

— Я подумал, глупо было бы тратить на тебя обезболивающие: ведь вы, центы, выносливые, — он рассмеялся, довольный тем, как удачно сострил. — Правда, что у вас, старших, шрамов не остается даже от страшных ран?

Он снова рассмеялся, хлопнул себя по лбу – как же он мог забыть про повязку! – и стянул ее с моего рта.

— Скажи, у вас остаются шрамы? — с искренним интересом повторил он свой вопрос.

Я назвала его ублюдком.

— Да, я ублюдок, — согласился он. — Но удачливый ублюдок, а это многое значит. Знаешь, что там, у тебя под кожей? — спросил он игриво, будто мы играли в угадайку. Естественно, я никак не отреагировала, и он сам дал ответ: — Имплант. Через пару часов он уйдет глубоко в ткани, туда, откуда достать его сможет только редкий специалист, да и то если очень постарается. Мы такие импланты всем рабам ставим перед продажей. Тебе с ним не сбежать и не скрыться. Это товарный штрихкод. Метка раба.

Помолчав, чтобы дать мне время насладиться этой новостью, работорговец коснулся своими мягкими, пухлыми пальцами подсыхающей крови на моем животе и начал выводить узоры.

Если он садист, то дела мои плохи… Он все, что хочет, может сделать со мной, пока я в этом кресле стянута ремнями… О, Звезды... Как я, благоразумная Кэя, могла стать беспомощной куклой в руках бессердечных ублюдков? Лучше бы я сдалась Нигаю… Он, по крайней мере, может обеспечить мою безопасность.

Работорговец легонько надавил на мой живот… и, к моему большому облегчению, убрал руку. Пока я переводила дыхание, он отстранился и дал гибриду несколько указаний на неизвестном мне наречии с обилием согласных. Гибрид ответил что-то, и орионец, все такой же довольный, вышел.

Убедившись, что мы остались одни, я заставила себе сосредоточиться на главном. У меня есть один шанс спастись: как можно скорее установить с гибридом эмпатическую связь и взять его под контроль. 

Первым делом я постаралась успокоиться и сконцентрироваться. Эмпатическими приемами я не пользовалась уже давно, поэтому далеко не сразу мне удалось настроиться на нужный лад; к тому же испуг и физическая боль не самые лучшие помощники в этом деле.

Но сколько я ни пыталась подобраться к гибриду с помощью своей способности, ничего у меня не выходило. Вероятно, все дело в том, что он абсолютно спокоен, а для установления связи нужен телесный или зрительный контакт и яркая эмоция-ключ.

— Эй, ты, — глухо и зло сказала я. — У меня кровь пошла, рану плохо зашили. Или зови сюда кого-то на помощь, или сам что-то сделай.

Гибрид поднялся со своего места, в два шага преодолел разделяющее нас расстояние и наклонился, чтобы оценить масштабы проблемы. Как я и предполагала, он  убрал повязку с раны, чтобы осмотреть ее. 

Телесный контакт  делу поспособствовал, и эмпатическая связь установилась; я сумела различить слабое раздражение гибрида, и многократно усилила это раздражение. Любая сильная эмоция – это опасность для разума, лазейка для того, кто хочет пробраться в чужое бессознательное. Я так старалась раздуть из его раздражения нечто более сильное, что пропустила пограничный момент, и меня затянуло в его внутренний мир…  Дальше разбираться с эмоциями я не стала и просто дала приказ освободить меня сейчас же. Увы, я слишком поспешила…

Гибрид понял, что я каким-то образом воздействовала на него. Здоровая лапища сомкнулась на моей шее, сдавила.

— Ты кто? — спросил гибрид на центаврианском.

Я поняла, что ему не имя мое нужно, и сипло шепнула:

— Эм…пат.

Это чудище приблизилось настолько, что наши лица почти соприкоснулись, а эмпатическая связь пропала очень быстро – он практически вытолкнул меня из своего сознания силой воли. Вместе со связью пропал мой единственный шанс на спасение. С отслеживающим имплантом я точно не смогу сбежать…



Агата Грин

Отредактировано: 14.08.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться