Охота на ведьм

Размер шрифта: - +

Глава 12 (окончание)

*****

Больше Дельгадо не допрашивали. Да и вообще в течение следующих суток к нему никто не заходил. Голода он не испытывал, а вот чувство жажды одолевало. Но принести убийце и насильнику стакан воды никто не желал. Да он и не просил. Как только его оставили в покое он уселся на соломенную подстилку и привалился спиной к стене. Все тело отозвалось ноющей болью. Кровь на лице запеклась, превратив его в нелепую маску. Умыться ему тоже никто не пожелал предложить. Как бы ни было бедственно его положение укладываться на прелую, вонючую, пропитанную чужой кровью и страданиями солому ему не хотелось. Мысли роились в голове. Больше всего тревожила мысль о Марии. Кто будет рядом с ней, если его казнят. Анна не оставит его дочь беспризорницей, она всем сердцем полюбила девочку. Но разве позволят дочери убийцы и насильника жить среди честных горожан. Да и Анне достанется. Им придется срываться с места и начинать свою жизнь в каком-то другом городе. Сердце Дельгадо сжалось, когда он представил, как они одни беззащитные ищут себе кров. Любой может их обидеть. Это в Бесалу все любят Анну, знают, что она всегда готова помочь больному и может излечить любую хворь. А в другом городе все будут тыкать на нее пальцем как на ведьму, обвинять в нелепых грехах. Инквизиция сейчас, конечно, не лютует, как прежде. Но все же попасть к ним в немилость не так уж сложно. Тем более тому, кто лечит больных заговорами и целебными снадобьями. Сразу же ясно – ведьма. Хоть бы они погостили в Рупите подольше и не приехали на завтрашний суд. Марии совершенно незачем видеть, как его судят за такое мерзкое и позорное преступление. На его руках было много крови, но он всегда презирал насильников. Да и вообще руку на женщину никогда бы не поднял. Другое дело, честная драка с равным противником. Интересно, на когда назначат казнь? Долго тянуть не будут. Колесование – это зрелище не для слабонервных. Особенно если палач умелый затянуться это может на долго. Вначале в ход пойдут пальцы, кисти, стопы... Сколько в человеке костей и суставов? И тут уж затыкать уши бесполезно, крики будут разносится по всему городу. Бедная девочка, за что ей это все? Конечно, ни она ни Анна не поверят, что он способен на такое зверство. Но он не может допустить, чтобы его крики и звук дробящихся под молотом костей и рвущихся мышц преследовал ребенка всю ее жизнь. А значит, казни быть не должно, он обязан что-то придумать. Но что? Узнать кто это сделал, сидя в тюрьме он не может. Надо подумать, кто мог воспользоваться его кинжалом, если еще на днях он видел его в кузне. После этого туда никто посторонний вроде бы не заходил. Или заходил? Судья явно не на его стороне. Он совершенно уверен, что его молодая жена... Его молодая жена... А ведь она действительно единственная, кто накануне был у меня в мастерской, размышлял Дельгадо. Но ведь не могла же она изнасиловать и убить девушку. А вот передать кому-то кинжал вполне могла. Вопрос кому. Да и что это меняет? Даже если сказать на суде, что она была в кузне и украла кинжал, она будет все это отрицать. А ее муженек уже полирует колесо для казни.

Дельгадо скрестил ноги, как учил его когда-то фокусник-индус, с которым он свел дружбу в цирке, и постарался сесть поудобнее, насколько это позволяло избитое тело. Индус всегда говорил, что от того, что ты нервничаешь и суетишься проблема никуда не исчезнет. Решение принятое в состоянии внутренней тишины и покоя всегда будет правильным, а в суете и беспокойстве – ошибочным. Он учил Диего как можно успокоится, когда одолевают тревоги. И порой это знание очень выручало. Вот и сейчас он прикрыл глаза и постарался выровнять дыхание: один счет вдох, один счет выдох, два – вдох, два-выдох... Воздух со дна живота поднимался волной к самой макушке, а потом медленно стекал обратно. Через некоторое время мысли потекли плавно, а потом и вовсе воцарилась внутренняя тишина. Сколько он так просидел неизвестно. Решение все не приходило.

 

*****

 

В зале суда собрались, казалось, все жители города. Осужденного со связанными руками, которого конвоиры заранее завели в зал суда, уже ожидали пинки, плевки и гнилые овощи, заботливо заготовленные односельчанами. Такого зрелища в городе не было давно и не удивительно, что еще с утра горожане начали занимать лучшие места в курии. Впрочем первый ряд оставили для родственников жертв. Там сидели пекарь с супругой и родители девушки-пастушки, найденной возле кузни. Дельгадо уже стоял в клетке, а семейство Шмуль все еще не появлялось. Он напряженно вглядывался в дверной проем. Ему нужен был кто-то, хотя бы один человек, кто поверит в его невиновность. Это давало ему слабый шанс выйти из зала суда живым. Заседание должно было вот-вот начаться. И надежда найти такого человека таяла, как весенний снег.

В узком проходе, живого коридора, появился Хаим Шмуль и его сын Абрам. Очевидно, мать осталась с младшими детьми, или не пожелала смотреть в глаза убийце своей дочери. Они сели на лавку прямо напротив клетки, в которой стоял Дельгадо.

- Абрам, Абрам, - тихо позвал его Диего. – Подойди ко мне.

Мальчик обернулся, понял кто его зовет, зло зыркнул на заключенного и показательно отвернулся в сторону, делая вид, что он его не слышит.

- Абрам, я не убивал твою сестру. Я никого не убивал. Подойди ко мне.

В этот момент в зале поднялся шум. В него важно, облаченный в мантию и парик входил судья Гарсиа. Все кончено, подумал Диего, никто ему не поможет. С этим нужно смирится и принять свою участь достойно. По-крайней мере, никто не сможет сказать Марии, что ее отец трус.

- Абрам, Абрам, помоги мне, ради Марии. Она останется совсем одна, - предпринял Дельгадо последнюю попытку разжалобить мальчика, но тот был непоколебим. Хаим Шмуль наклонился к сыну и что-то ему сказал. Абрам нехотя встал и подошел к клетке заключенного, всем своим видом демонстрируя насколько ему это неприятно.

- Абрам, я невиновен. Я могу это доказать, если ты мне поможешь. Сбегай ко мне домой и принеси... там в комоде в мастерской... в верхнем ящике.



Nataliya Melnikova

Отредактировано: 22.03.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться