Охотница и ее чудовище

Часть первая

Пятьдесят лет назад

— Раз, два, три, четыре, пять… эм, семь, восемь..! — громко, поспешно, иногда делая паузы, чтобы подумать, отсчитывал Захар, и вдобавок нетерпеливо притопывал дырявым ботинком по луже.

Все разбегались кто куда. Я одна медлила, растерялась. На тот момент я была самой младшей из компании и не имела опыта в такой сложной вещи, как прятки. Оглянулась, неуверенно поглядела вслед исчезающим за углами пяткам и решила пойти за Лукой — тот нагнулся, чтобы перевязать свои лапти потуже. Но стоило мне крадучись засеменить следом, он вдруг обернулся и так мрачно зыркнул из-под корявой челки, что я мигом все поняла, обиженно пробурчала ему что-то в ответ тоже, по моему представлению, обидное, и пошла в другую сторону, поглубже в лес.

Дом моей семьи находился на краю деревни, прямо на стыке с чащей. Из своего окна я видела, как плотным забором возвышались изумрудно-зеленые пушистые ели, но даже ночью близкий лес не пугал меня неизвестностью — наоборот, глубина его манила, очаровывала, и я начала сбегать погулять туда, наверное, с того дня, как научилась ходить. Поэтому среди насмешливо шелестящих растений и снисходительно наблюдающих деревьев я чувствовала себя намного свободнее, чем с ребятами, впервые милостиво взявшими меня, шестилетку, в свои взрослые игры.

— Ты не против? — остановившись возле заросшего мхом поваленного ствола некогда могучего дуба, вежливо поинтересовалась я у любопытной белки, вылезшей из огромного дупла в дереве. Она задумчиво пошевелила лапками, потом моргнула черными бусинками и скрылась, взмахом рыжего хвоста — почти такого же огненного оттенка, как мои волосы — приглашая меня за собой. И я поспешила воспользоваться приглашением.

В дупле темно, но уютно и спокойно. Из-под низкого «навеса» мне хорошо видны были прорастающие рядом группками среди густого зеленого ковра белые цветы неторопки, а чуть дальше — желтая тропа, по которой я пришла. Следуя правилам, я не уходила далеко, поэтому вскоре до ушей донесся разочарованный вскрик пойманного и ликующее «ага!».

Я предвкушающе улыбнулась и устроилась поудобнее на мягкой подстилке в своем идеальном убежище.

Как оказалось, в его идеальности не ошиблась, спряталась я очень хорошо. Настолько, что ожидание затянулось на очень долго, и как-то незаметно в полумраке я закрыла глаза и задремала.

Меня разбудили встревоженные крики. Кто-то отчетливо зазывал, и голоса то удалялись, то приближались. Впопыхах я испуганно икнула и попыталась вспомнить, где нахожусь и почему так темно. Кряхтя выползла наружу и поняла, что игра слишком затянулась.

Стояла крепкая, темная ночь. Над головой, настойчиво проглядывая через сплетенные кроны деревьев, светили звезды и улыбался полумесяц. Спящие растения вяло раскачивались прохладным ветерком, в кустах тихо пели свою вечернюю песню стройным хором сверчки.

«Жутики-жгутики! — запоздало ужаснулась я, и остатки сна сразу сошли на нет. — Вот это мне прилетит!»

Перспектива получить крапивой по попе сильно расстроила. Я потерянно оглянулась и заметила вдалеке огоньки.

Это искали потеряшку взрослые.

— Я здесь, — хотела прокричать, но голос как-то сел и получилось сипло и печально. В предчувствии неминуемого нагоняя, я поспешила туда, где были люди.

То, что что-то было не так, почувствовала сразу. При виде меня взрослые тут же позвали бабушку. Когда она вскрикнула и, бросившись на колени, с плачем меня обняла до хруста в ребрах, они все смотрели на меня так пристально и странно, что стало неприятно. По коже пробежались холодные мурашки.

— Бабушка, — выдавила я, прячась от чужих взглядов за ее волосами, серебром растрепавшимися по непривычно для нее сгорбленным плечам. — Это не я виновата! Это все леший, я видела его, честное слово, я…

Бабушка не вымолвила ни звука, она лишь крепче меня сжала. И я смутилась. Врала ради благого дела я, конечно, не первый раз, но что-то было такое в ее поведении, что не позволяло дальше так делать.

— Прости… Ты только не расстраивайся, пожалуйста, ну ба! Я… больше не буду.

Слова давались мне нелегко, и не потому, что я не умела извиняться. Просто все было… не так. Что же это? До чего странно.

— Мама сильно ругается, да? — От этого вопроса она вдруг вздрогнула всем телом, будто окаменела вся. Бабушка дергано отстранилась. На бледном лице, разрисованном морщинками, блестели влажные дорожки слез.

В моей душе разливалась и затапливала свои берега тревога.

Не говоря ни слова, она поднялась и, сильно сжимая, взяла меня за руку. Я не противилась, хотя было немного больно. Люди расходились по своим домам, но мы не пошли в деревню, а направились в немного другую сторону, домой к ней. Она, единственная целительница в наших краях, жила в уединении, не очень далеко от всех, но так, чтобы вокруг дома был плотным кольцом лес, любимый ей не меньше моего, а из окон открывался чудный вид на речку.

— Что случилось? — в сгустившейся над нами тишине мой шепот показался даже чересчур громким.

Мы подошли к крыльцу, и она достала ключи, так мне и не ответив. Я заметила, что руки ее сильно дрожали, в скважину ключ долго не попадал, отчего бабушка злилась, шепча проклятия себе под нос.