Охотники за кривдой

Глава №30. Г.И. Морозов, десять минут назад

Глава №30. Г.И. Морозов, десять минут назад

Глеб совершенно не ожидал их появления в лагере. Зачем, чего ради? Чтобы просто показать свою силу? Да, заклинание разрыва впечатляет, но что толку с этого впечатления для главного Дела? Бессмысленно! От таких выходок становится только хуже, опять начнутся аресты, обыски, ужесточения… Особенно, если кто-то из детей пострадает! 
Эти дети, юные «избранники богов». Глеб просто не имел права их ненавидеть, они еще ни в чем не виноваты. Их еще можно остановить, объяснить им, в какую чудовищную, преступную несправедливость их вовлекают, переубедить их! Только объяснять и переубеждать нужно, конечно, не такими вот нападениями.
Впрочем, дети были уже в безопасности. Теперь Морозов мог спокойно воспользоваться возникшей суетой и выполнить приказ Хранителя, оставшись незамеченным. 
Глеб обогнул главный корпус и вошел с черного хода. Внутри царила недобрая тишина, слышались только отдаленные, уже затихающие звуки колдовской битвы. Повстанцы в прямом столкновении с  колдунами-специалистами имели мало шансов, но разрывное заклинание примерно уравнивало силы. От сияющей в небе гадости Глебу самому становилось  жутко, но других способов просто не было. Только как же это всё не вовремя и не к месту!
Он направился по окружной галерее в сторону лестницы на второй этаж. Даже если ему встретится кто-то из работников, можно просто сказать, что он ищет затаившихся в здании бандитов. Крошечная ложь по сравнению со всем остальным. 
Но, похоже, кроме него в главном корпусе никого не было. Оно и к лучшему. 
Глеб Морозов давно для себя заметил, что для ОЗК в качестве герба больше подошел бы спрут, а не медведь. Большой такой спрут, с бесчисленным множеством щупалец, обвивающих всё вокруг. А спрут, как рыба, гниет с головы. Вопрос только в том, сколько он может в таком подгнившем состоянии оставаться боеспособным? Сколько придется ждать, что «само рассосётся»? 
А в том, что система разлагается изнутри, Морозов некоторое время назад убедился лично. И лично же смог её разложению поспособствовать, как это ни удивительно! 
В ряды борцов за Дело Равенства Глеб вступил примерно двенадцать лет назад. Он тогда остался единственным выжившим из отряда простых городских дружинников, защищавших штаб ОЗК от Стаи. Отлёживаясь после этого в лазарете, Глеб много думал… 
В одном из кодексов Охотников за Кривдой сказано: «Колдовская сила и меч – лишь инструменты, оружие – ты сам». Морозов был не согласен с таким приравниванием магии и клинка. Меч не дают в руки кому попало и его всегда можно отнять. А колдовская сила необъяснимым образом возникает у совершенно разных людей уже в юном возрасте и остается при них на всю жизнь, кем бы они ни выросли! И не помогут запреты использовать колдовство не состоящим в ОЗК – существование Стаи тому яркое подтверждение. 
В чем же тогда корень зла? 
После лечения он не мог вернуться в дружину «по состоянию здоровья». И не известно, как бы сложилась вся его дальнейшая жизнь, если бы не совершенно случайно попавшая в руки листовка. Глеб заметил потрепанный кусочек бумаги, валявшийся прямо на крыльце городской управы, где Морозов только что получил отставку. В такие моменты, бывает, и начинаешь верить в божественную волю… 
Вид из разбитого окна галереи не мог не задержать его внимание: кремлевский мальчишка наглядно показывал пресловутую незаменимость своей семейки. Многие из соратников Глеба открыто заявляли, что сей «надменный, непонятно как возвысившийся» род нужно просто истребить, всех до единого. Морозов не разделял столь крайних взглядов, он считал, что достаточно просто отстранить их от источника власти.
На секунду он задумался, а если бы план с уничтожением возобладал, и если бы лично ему приказали, смог бы он?... Например, сейчас, когда мальчишка совершенно беззащитен. 
Глебу доводилось убивать, но не в спину и уж тем более не детей! Но если этого потребует Дело Равенства…
Оглушительный звериный рык и еще более оглушительный женский визг отвлекли его от тяжелых мыслей. Морозов резко обернулся, пытаясь определить источник звуков. Похоже, о задании придется забыть. «Многоуважаемый» Хранитель будет недоволен, ну, да леший с ним! 
За ближайшим поворотом ему предстало искомое: растрепанная дамочка, вопя, кажется, не столько от страха, сколько от возмущения, прижалась спиной к стене и выставила перед собой какую-то табуретку. На взгляд Глеба, весьма ненадежное оружие против медведя, с угрожающим рыком нацелившегося на дамочку. 
- Топтыга! – рявкнул Морозов. Дамочку он узнал, но намерений медведя всё равно не поддерживал. – А ну прекрати! 
Топтыга на мгновение повернул к нему оскаленную морду. К удивлению своему, Глеб не увидел на этой морде справедливого возмущения. Вообще никаких свойственных Топтыге человеческих эмоций, только звериный оскал. 
- Странно, - вслух заметил он, взглядом ища по сторонам что-нибудь поувесистей табуретки. 
- Да уберите же его! – опять возопила «бесстрашная и блистательная» Эля Ато, тыча в медведя ножками табуретки. 
- Не волнуйтесь, по-моему, он просто хочет взять у Вас автограф, - мрачно съязвил Морозов. 
Не найдя ничего более подходящего, он отстегнул от пояса меч и, не вынимая из ножен, как дубиной, ударил им медведя по башке. Авось выбьет дурь.
Метод, на удивление, сработал. Топтыга хрипло заскулил, затряс головой и попятился. Но Глеб не стал дожидаться конечного результата, воспользовавшись заминкой медведя, он отобрал у Эльвиры табуретку, схватил её саму за руку и потащил в сторону выхода. 
Репортерша, может, и была рада убраться подальше от озверевшего Топтыги, но вслух благодарить спасителя вовсе не собиралась, скорее, наоборот:
- Куда Вы меня тащите?! – потребовала объяснений она, на ходу пытаясь вырвать руку. – Как свободный репортёр, я имею право здесь находиться! 
- Я знаю, кто Вы, - равнодушно ответил Глеб, не сбавляя шаг, - и буду рад оказать Вам еще одну услугу: как раз сегодня в лагерь прибыли очень высокопоставленные особы, думаю, Вам будет интересно с ними пообщаться. А им – с Вами. 
Удивительно, как некоторые союзники бывают отвратительнее иных врагов! Впрочем, назвать Элю Ато их союзницей можно едва ли. Такие люди помогают всегда только себе. Сегодня она, как ворона, прилетела на чужой бой, поклевать свежего мяса, так пусть не обижается, что у неё выдернут из хвоста несколько перьев! 
Так до самого выхода через главную дверь она и продолжала громко разглагольствовать о своих правах, о свободе слова, о беззаконии и еще о вещах, в которых едва ли что-то понимала. Впрочем, выйдя на свет божий и на встречу «высокопоставленным особам», тише она не стала. 



Татьяна Белоусова-Ротштеин

Отредактировано: 29.06.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться