Олигархов надо (ка)лечить

Глава 2

Савелий

 

- Зачем тебе лететь самому, сын? Отправь нарочного…

- Пап, хочу развеяться. Кроме того, техника не должна простаивать, ты знаешь. Да и что со мной будет? У меня же полетов уже больше, чем у первоклассного пилота пассажирского лайнера.

- Не нравится мне эта затея. Не нравится, и все тут!

- Все нормально, пап…

 

Почему-то именно эта часть разговора с отцом вспомнилась Савелию, когда двигатель заревел ни с того ни с сего и сразу же вспыхнул, как пакля в факеле. Только и успел сообщить диспетчеру о неисправности, как начал стремительно терять высоту. Сбить пламя не получилось, самолет потерял управление и не слушался его. Под ним простирался лес, и верхушки сосен стремительно приближались.

«Ну вот и все, отлетался ты, дружок», - мелькнула паническая мысль. Все произошло так быстро, что даже страх не успел зародиться. А потом последовал удар и боль, после чего наступила темнота. Нет, кое-что еще сохранилось в памяти – стойкое ощущение, что все еще жив. Тому способствовала боль, которая накатывала каждый раз, стоило только Савелию вынырнуть из того темного, во что сразу же проваливался снова.

 

- Пей, не упрямься. Это поможет не терять сознание…

К губам прижалось что-то холодное, от чего по телу прокатилась противная дрожь. Савелию казалось, что он замерзает, сидя по шею в сугробе и не имея возможности из него выбраться. Руки, ноги немели, и каждый глоток воздуха рождал дрожь.

- Потерпи немного. Нужно сбить жар хоть на градус. Потом начнет действовать лекарство. Знаю, что холодно…

Кто это говорит? Голос женский и довольно приятный. Он все еще жив? Или это в раю так холодно? А почему, собственно, он решил, что попал в рай? Кажется, таким как он самое место в аду. Вот и Алина пожелала ему не так давно гореть именно там. Но когда горят, так отчаянно не мерзнут. И наверное, нужно попробовать открыть глаза.

Савелий сделал усилие, размыкая веки, которые, казалось, примерзли к глазному яблоку. Сначала ничего не получилось разобрать – все тонуло в дымчатом полумраке. Но потом он различил лицо. Женское. Только сообразить ничего не успел, как кожу снова обожгло холодом.

- Так. Ну все, хватит с тебя… - пробормотал все тот же голос. – А то еще окочуришься тут у меня. Нужно измерить температуру, - теперь и подмышку ему сунули что-то холодное, крепко прижав рукой.

Термометр. Кто-то пытается его лечить. Эти мысли стали наиболее осознанными, и кажется, сознание на этот раз не спешило уплывать от него.

Савелий снова напряг зрение. Получилось увидеть лицо отчетливее. Она молодая и курносая. А еще почему-то злая и растрепанная. И движения ее далеко не ласковые. Ладно хоть эту мокрую холодную тряпку с него сняла. Стало чуточку теплее.

- Тридцать восемь с половиной. Будем считать, что нормальная. Чего смотришь?! – еще и прикрикнула на него, встретившись с ним взглядом. – Умереть тебе не дам и не мечтай, хоть ты этого и заслужил, - с этими словами злая женская мордашка исчезла из поля зрения Савелия.

Что он ей такого сделал, что даже возможную смерть его оправдывает? Нет уж, раз выжил, то теперь будет бороться. А она симпатичная, даже лохматая и злая. Но не в его вкусе – слишком простая, деревенская какая-то.

Когда на тело его опустилось что-то сухое и невесомое, а еще пахнущее чистотой и свежестью, Савелий снова позволил себе закрыть глаза.

- Не притворяйся мертвым! – тут же нарушил нирвану злобный голос. – Сейчас уколы буду делать. Ворочать тебя у меня не осталось сил. Так что, сам, давай, подставляй мне задницу.

- Злюка! – получилось выговорить.

- Что?! Что ты сказал? – склонилась над ним девушка.

В нос ударил запах полевых трав и цветов, а глаза встретились с колючими и зелеными. Она еще и ведьма.

- Злюка! – повторил Савелий.

- Надо было бросить тебя умирать в лесу, - скривила она полноватые губы в улыбке. – Мне же меньше хлопот… Поворачивайся, кому говорю. Хватит умирать, раз родился в рубахе. Кроме порезов да синяков на тебе ничего, даже вывиха не нашла.

Она снова исчезла из поля зрения, а Савелий попробовал повернуться набок. Малейшее движение отдавалось болью во всем теле. Казалось, что ни единой целой кости у него не осталось. Но если верить этой злюке, то все они целы. Так чего же он расклеился словно кисейная барышня?

Повернуться получилось, но на это ушли все силы, и он снова едва не потерял сознание. Голова еще долго кружилась, и без того расплывчатые очертания комнаты крутились перед глазами.

Его самолет потерпел крушение. Сам он чудом выжил, и за свое спасение должен благодарить эту злую незнакомку. Все это Савелий отчетливо осознавал, как и помнил все до мельчайших подробностей, кроме той части, как оказался в этом доме. Одного не мог понять – что случилось с самолетом, отчего загорелся двигатель? Но с этим он разберется потом. Сначала нужно все до конца осознать.

- Так! Вколю тебе тройчатку – это собьет жар и усыпит тебя. Еще антибиотик, чтоб заражения крови не заработал. А потом, усни уже, пожалуйста, и позволь мне заняться своими делами.

Он бы ей ответил, если бы позволили силы. Во рту поселилась Сахара, а губы и язык отказывались подчиняться. Да и глаза с трудом получалось держать открытыми. Ладно, если доживет до завтра, то завтра и выскажет ей все. А пока… Черт! Больно-то как! Это не укол, а орудие пыток. Хорошо, если задница не отвалится, а вместе с ней и нога.

- Теперь спи! – накрыла она его снова простыней. – Пока так, укрою потеплее, когда спадет температура…

Она выключила свет в комнате и тихо прикрыла за собой дверь. По воздуху она что ли выплыла – шагов Савелий не разобрал. Но без нее и в темноте было как-то спокойнее. Еще бы задница так не болела.

Засыпая, он вспомнил разговор с начальником охраны.

 

- До меня дошли слухи, что твоим отцом интересуются теневые личности. Кому-то он перешел дорогу. Не знаешь, кому?



Надежда Волгина

Отредактировано: 10.06.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться