Он

Глава 20

Мне было холодно. Все вокруг казалось лишь сном. Может быть, я и слышала какие-то голоса, что-то видела, но теперь не помню ничего. Последняя осознанная картинка в голове - удаляющиеся фигуры Итона Андерсона и Хью, дальше - лишь невесомая серая пустота. Таким я запомнила первое пробуждение: размытым, как кадр поставленного на паузу фильма, окутанным дымкой сонного оцепенения. Весь мир будто отделили от меня толстым мутным стеклом, через которое нельзя ни увидеть, ни услышать, ни почувствовать.

Во второй раз я очнулась уже в больничной палате. Не было ни мерно жужжащих приборов, ни огромного количества трубочек - только катетер на левой руке и несколько датчиков на запястье. Сил тоже не было, и все, что я смогла - лишь застонать и мутным взглядом окинуть помещение. Койка, на которой я лежала, стояла у левой от выхода стены и являлась единственным предметом мебели. Ослепительно-белые стены, обшитые чем-то мягким, будто светились изнутри - такое впечатление создавал неверный свет яркой лампы на потолке. В углу, справа от массивной железной двери с застекленным прямоугольным окошком, блестел объектив видеокамеры.

В голове появилось знакомое - откуда я могу его помнить? - ощущение, когда мысли текут, как вода через решето, не задерживаясь надолго и не позволяя сконцентрироваться на чем-то одном. Может быть, это действие лекарств, которые мне вкололи? Я жива - об этом говорит мерный стук сердца в груди и рваная линия на экране у койки. Тогда почему не в реанимации?

Что это за место? Мягкие стены, железные двери, камера в углу... Где-то я уже видела все это... Мне стоило немалых усилий заставить себя собраться и рассуждать логически. Куда привозят людей с перерезанными венами? Ответ нашелся сразу - в психиатрическую лечебницу.

Кто же меня нашел? Может, план Итона заключался вовсе не в том, чтобы убить меня, а в попытке выставить сумасшедшей и, следовательно, не способной вступить в права наследства? Дьявольски хитро и, главное, менее опасно. Убедить меня в том, что хочет убить, отвезти в клинику и представиться добросердечным кузеном, который нашел бедную девочку в таком состоянии, потом обвинить во всем Джеймса и выйти сухим из воды. А я, даже если попытаюсь рассказать правду, буду выслушана с сочувствующими улыбками и отправлена в клинику.

Мои мысли прервал щелчок замка. Дверь открылась - и вошла медсестра. Перед собой она катила штатив на колесиках, к которому крепилась капельница. Несмотря на то, что туман в голове еще не прошел, я оживилась и вновь попыталась встать. Женщина не обратила на меня ни малейшего внимания, словно я была лишь предметом мебели, молча присоединила трубку от капельницы к катетеру и собиралась уже выйти из палаты, но я окликнула ее у дверей.

- Постойте! Могу ли я поговорить с вашим начальством? - мой голос звучал очень тихо и хрипло, зато уверенно. Медсестра обернулась, смерила меня подозрительным взглядом и только затем неохотно ответила:

- Простите, но сейчас это невозможно.

- Тогда объясните, как я здесь оказалась? - увидев, что она собирается уходить, воскликнула я. В сердце шевельнулась слабая надежда на то, что мое нахождение здесь - только формальность, и привез меня вовсе не Итон, и Джеймс знает, что я здесь.

Женщина поджала губы и все так же неприветливо произнесла:

- В больницу вас доставил мистер Андерсон, - мое напряжение достигло апогея, а сердечный ритм ускорился, о чем возвестила ставшая более кривой линия на экране. Почему Андерсонов в моей жизни так много? Медсестра заметила мое состояние и, угадав причину, пояснила: - Джеймс Андерсон. Сейчас он здесь, однако у меня есть четкие указания не впускать к вам посетителей.

- Почему? - выдохнула я, всей душой надеясь уговорить эту суровую женщину хоть на короткую встречу. Ведь если сюда меня привез Джеймс, значит, опасности нет? Почему тогда меня держат взаперти и не позволяют его увидеть? Может быть, так нужно? Он ведь не оставит меня здесь?

- Мисс Грин, - раздраженно сказала медсестра, - вы действительно не понимаете? Вы находитесь в психиатрической лечебнице с диагнозом "тяжелое психическое расстройство и попытка самоубийства".

Кровь ударила мне в голову, а в глазах на мгновение потемнело. Значит, меня действительно считают сумасшедшей. Я - пациентка психбольницы... Но Джеймс... Он что, тоже считает меня психически больной? Он тоже поверил в фарс Итона? Нет, нет, нет! Джеймс не бросит меня, даже если будет считать ненормальной, даже если так будет считать весь мир, он не оставит меня здесь! Только не это...

- Вам запрещено покидать палату без сопровождения персонала и принимать посетителей - таковы правила.

- Но я могу все объяснить! Я расскажу, как все случилось! - в отчаянии воскликнула я. Осознание того, что это мой последний шанс избежать заточения здесь, которое может продолжаться много месяцев, придало мне сил, я даже приподнялась на локтях, чтобы лучше видеть свою собеседницу.

- Итон Андерсон нам уже все объяснил, - уже не скрывая раздражения и желания поскорее от меня отделаться, процедила женщина, а я чуть не задохнулась от ужаса и возмущения. - Насколько мне известно, накануне вы поссорились со своим молодым человеком? - продолжала тем временем медсестра, словно наслаждаясь моим изумлением и страхом. А мне действительно было страшно от мысли, что еще может сотворить этот человек... - Думаю, дальнейшие объяснения излишни, - не без злорадства закончила она и покинула палату, заперев за собой двери.

А я так и осталась сидеть, отчаянно надеясь, что все это - только плохой сон, и скоро я проснусь в особняке Джеймса, почувствую его руки на своей талии, услышу знакомое мерное дыхание и пойму, что и эта палата, и медсестра, и Итон - все лишь наваждение.

Я даже не заметила, как на глаза навернулись слезы. Сейчас у меня в голове, наверное, впервые с момента нашей с Джеймсом встречи не было ни сомнений, ни подозрений, хотелось лишь одного - просто увидеть его, прижаться к груди, почувствовать его силу, даже покориться его воле, не спорить... Только бы покинуть это ужасное место! Я уже однажды была в точно такой же палате, правда, всего несколько дней. Мама сделала все, чтобы меня освободили, а дома выбросила в мусорное ведро все выписанные таблетки и взяла с меня обещание, что я больше не буду ездить в лифте одна. Если бы не тот случай... Кто знает, удалось бы Итону провернуть свою аферу так легко?