Она

Размер шрифта: - +

2

Следующие дни были ещё более не утешительные, чем первые два. Если благодаря Грете домашние дела были приведены в порядок, то мою голову привести в чувство не мог ни я, ни Давид, хотя он и пытался, устраивая мне ежедневные встряски. Мысли несмотря ни на что возвращались к Ней. Сначала я просто пытался вспомнить все воспоминания, что нас связывали, пытался разобраться в себе. Она оказалась мне нужна, что меня сильно удивило, честно, не ожидал от себя такой “телячьей нежности”. Оставалось разобраться для чего нужна. Как домработница? Как девушка? Если  как девушка, то тогда вопрос: любил ли я Её когда-нибудь? По своим ощущениям могу сказать ‘Да, любил’, но почему тогда так специфично? Хотя почему специфично, я любил так, как считал нужным, моя женщина жила в сытости и довольстве, она была в безопасности и ни в чем не нуждалось! Хотя именно Её это и не устроило, Ей нужно было другое! Ей нужен был я, нужны были мои чувства, которых, как оказалось нет или есть, но другие, не такие яркие, как у Неё. Тогда может и к лучшему, что Она ушла, пусть лучше найдет того, кто не будет так занят, ибо мне ещё рано от дел отходить, моя компания только начала развиваться. А может я просто слишком взрослый для Неё? Я ведь Её старше на десять лет…

Такие вот мысли метались в моей голове, отнюдь не улучшая ни настроение, ни качество работы, в итоге, я  ушел оттуда, сообщив Клариссе, что плохо себя чувствую. Дома я продолжил пытку, попытавшись найти хоть один фотоальбом, но, увы, Она всё забрала, а заглядывать на ту полку, где лежало письмо, часы и рамка, я не хотел по какой-то неясной даже мне причине. Неожиданно открыв какой-то ящик, я увидел папку, одну из тех, в которых Она хранила свои рисунки. Достав её, я сел в кресло и закурил, и только после того как сигарета улетела в пепельницу, я открыл папку. В основном на всех рисунках был я: за работой, в кресле, за ноутбуком, курящий, спящий, мечтающий и даже улыбающийся. На каждом рисунке я выглядел таким вдохновленным с загадочным или таинственным выражением лица, особенно мне понравился рисунок, где я стоял у окна с улыбкой смотрел на улицу, заложив руки за спину. Возможно, Она видела во мне то, что не видел я сам, а может просто выдавала желаемое за действительное. Однако на этом рисунке я не выглядел раздраженным или бесстрастным, каким я был обычно, я был другим. Это радовало и поражало одновременно. Папка и рисунки казались смутно знакомыми, и через несколько минут напряжения памяти я вспомнил, что это был Её подарок на мое прошлое день рождение. На обратной стороне папки Её все тем же неровным подчерком было написано поздравление: “Милый, я поздравляю тебя с твоим рождением! Я рада, что когда-то в этот день много лет назад ты появился на свет. Я желаю тебе побольше солнечных дней, улыбок, счастья и, конечно же, удачи на работе”. Как обычно без подписи…

После этих слов на сердце как-то потеплело. И вот ещё что странно: я не понимал почему эта папка лежала здесь, и я о ней смог вспомнить с таким трудом. Ах, да… В тот день рождения, я был занят, как обычно. Устраивался банкет в мою честь, на котором я должен был присутствовать, его готовили за неделю и эта суета вымотала меня, поэтому когда Она со счастливым лицом вручила мне папку, я лишь улыбнулся и поблагодарил Её. Пришлось папку просмотреть, конечно же, чтобы не обиделась, однако, мои мысли были далеко, да и к словам я тогда не был так восприимчив. Это сейчас, после Её исчезновения со мной творится что-то неладное: то вздыхаю, как девчонка, то ударяюсь в воспоминания, осталось только всплакнуть в уголке и тогда все…

Папку я отложил, снова закурил, дым клубами плыл по комнате, а потом, смешавшись с воздухом, вылетал на улицу в большие окна, сделанные по Её настоянию. Она говорила, что когда в доме много света, тогда есть свет и в душе. Оказывается, как много в этой квартире вещей, связанных с Ней. Диван, на котором Она любила поваляться и почитать; шкаф, в котором любила что-нибудь спрятать, а потом через некоторое время найти; стол, за которым сидела и рисовала, поджав одну ногу под себя; полка, на которой Она любила постоянно переставлять книги; нижний ящик стола, где Она прятала неудавшиеся рисунки; окно, которое Она иногда разрисовывала специальными красками по стеклу; ковер, который однажды притащила с какого-то рынка; шкатулка, в которой Она хранила разные ненужные по сути мелочи; цветок в горшке, который Ей кто-то подарил и который постоянно пытался завять; мягкие игрушки, которые Она просто обожала и готова был скупать тоннами; и конечно, мольберт, который раньше стоял в углу.

И оказывается, как много я помню, значит, я что-то все же замечал. О чем-то это говорит же? Она была не безразлична мне, если я помню такие мелочи. Тогда почему все так получилось? Почему я заранее не понял, что Она уйдет? Почему не почувствовал? Наверное, потому что не хотел. Мы ведь действительно были разные, и многое я не понимал в Её поведении, но это меня в Ней и привлекло когда-то. Заставило бросить чинных, пресных и до ужаса правильных девиц, которых ежесекундно подсовывала моя мама, твердя, что только английское воспитание достойно внимания. А то, что эти дамы занудны в некоторых вопросах побольше меня, её никак не интересовало.

Решил сесть поработать, но мысли постоянно возвращались к Ней и к Её уходу. Что же делать? Неужели я все-таки так в Ней привязался?! Да этого просто не может быть! Или может?.. Глупости какие…

Однако глупости не глупости, а мысли покоя не давали… Где Она? Все ли хорошо? Она же такая маленькая и наивная. Я встал и прошелся по комнате, хотел снова закурить, но даже сигаретный дым и тот застревал в горле от волнения. В последний раз я так волновался только перед презентацией моей компании. Едва не взвыв от мысли, что с Ней могло что-то случиться, я кинулся на кухню. После кофе мне всегда лучше думалось.

Но в этот раз кофе меня подвело, да, я успокоился, но никакого решения так и не принял. Это было печально… Выпив ещё пару чашек, я отправился к шкафу, где лежали оставленные Ею вещи. Забрав их, я вернулся на кухню и разложил все на столе. Перечитал письмо. Ребус, значит. В часах. Повертел часы, на них вроде ничего написано не было. Обыкновенные остановившиеся часы. Отложил бесполезную вещь, взял фоторамку. Это было фото с нашего с ней отпуска в одной стране. Мы стоим на фоне огромного фонтана изрыгающего мощные струи воды в яркое небо, холодная водяная пыль покрывала все вокруг, палило солнце, и было нестерпимо жарко. Она в шляпе с радостной белозубой улыбкой сидит на бортике фонтана в белом платье, а я рядом, хмурый и раздраженный, так как темные очки не спасали от солнца, в гостинице мне что-то не понравилось и в компании что-то происходило, а я не мог при этом присутствовать. В общем, как обычно, Она стоически терпела моё хроническое плохое настроение и наслаждалась отдыхом. Зачем Она оставила именно эту фотографию, ведь были же другие?



Ритуля Довженко

Отредактировано: 23.11.2016

Добавить в библиотеку


Пожаловаться