Она ушла, но обещала вернуться

Глава 2 "А в своем ли я уме?"

Меня разбудил запах еды и громкое урчание в животе.

Стоило мне открыть глаза, как рядом раздался уже знакомый детский голос.

— Мама, мама! Тетенька проснулась! — возле кровати на табуретке сидел белобрысый пацаненок, лет десяти от роду, и голосил во все горло при этом, не отрывая от меня любопытных и испуганных глаз.

Послышался звук торопливых шагов, цветастая занавеска на входе в комнату отлетела в сторону, и на пороге появилась немолодая женщина.

— Сынок, выйди! — она окинула меня тревожным взглядом.

— Ну, мам! — мальчишка насупился.

— Кому говорю, брысь! Выпорю! — после этих слов Ерошку словно ветром сдуло, и только колыхающаяся занавеска напоминала о том, что только что тут был любопытный ребенок.

Хозяйка дома, вытирая руки о передник, присела на табурет. Все это время я настороженно за ней наблюдала. Доброе, уставшее лицо с печатью нелегкой жизни внушало доверие. Видно, что по молодости она была очень привлекательной женщиной. Ясные, серые глаза, тонкие брови, аккуратный нос и губы, никогда не знавшие губной помады, могли принадлежать, как аристократке, так и простой женщине рабочего класса. Волосы спрятаны под косынку, лишь русая прядь выбивается на высокий светлый лоб.

— Доброе утро! Рада, что вы пришли в себя! — женщина искренне улыбнулась.

— Спасибо, что не бросили в лесу! — я попыталась сесть.

— Лежите, лежите. Вам еще рано вставать! — она мягко надавила мне на плечо. — А благодарить надо моих детей и провидение, которое привело их к вам. Еще бы чуть-чуть и уже ничего бы не помогло.

— Что со мной было, и где я сейчас?

— Вы не помните, — она утверждала, а не спрашивала, что немного меня удивило. — Так и должно быть, еще хорошо, что вы разговариваете. После яда голубого василиска, мало кто выживает, а те, кто все-таки выжил, становятся, словно новорожденные дети, ни ходить, ни разговаривать и обслуживать себя они не могут, — из ее объяснений ничего не поняла. «Что она несет? Какой василиск?»

— Простите, не понимаю о чем вы. Помню лишь, то, что летела на самолете и все. Какой яд? Какой василиск? Вы так шутите? — посмотрела ей прямо в глаза и увидела сочувствие.

— Ох, дитя, какие шутки? Не знаю, про какой само…лет ты говоришь, — женщина плавно перешла на «ты». — Видимо, и для тебя отравление ядом не прошло бесследно, — она хлопнула себя по коленям и грустно вздохнула. — Ну, ничего, поживешь у нас, может, тебя найдут родные, а если нет, так совсем оставайся, если захочешь. А можешь потом, когда полностью оправишься, сама пойти искать свою семью. Но только надо дождаться середины весны. Места у нас глухие, зима застанет тебя в дороге, — она погладила меня по руке в утешающем жесте. — Так что оставайся, перезимуешь у нас.

— Спасибо за предложение. Я лучше попробую добраться домой, — оставаться здесь всю зиму будет неразумно. Мне главное выйти к трассе, а там доберусь до ближайшего города и на поезде или самолете, отправлюсь домой, но вслух не стала это говорить. — А у вас есть телефон? Хочу родным позвонить и сказать, что со мной все в порядке.

— А что это такое? Наверно какая-то магическая штука? — после ее вопроса у меня возникло навязчивое желание покрутить пальцем у виска. — У нас есть маг в деревне, можно к нему сходить, может, он чем-то поможет, — я все больше убеждалась, что попала к сумасшедшей, а с первого взгляда и не скажешь.

— Простите, а как ваша деревня называется?

— Серебряный ручей.

— Московская область? — никак не могла вспомнить такое название. Да и вообще, как я оказалась в этом месте.

— Нет, какая там область! — она махнула рукой. — Мы принадлежим графству Чернолесье, находимся практически на его границе, в самой глуши. До ближайшего города две недели на лошади ехать, а пешком и того больше, — теперь я вообще выпала в осадок и устало закрыла глаза, понимая, что от этой женщины ничего не добьюсь. Хоть в лесу не бросили и на том спасибо.

— Вот я - растяпа! Ты ж голодная, десять дней без сознания лежала, а я сижу тут беседы веду, — женщина засуетилась. Поправляя одеяло и помогая мне немного приподняться, она причитала и охала, жалея меня. — Машка! Неси похлебку! — крикнула, закончив со мной возиться.

Я чувствовала себя лучше, чем в лесу, но легкое головокружение осталось и раздражало меня. А желудок, услышав, что его сейчас будут кормить, начал урчать пуще прежнего.

В комнату вошла растрепанная девушка, на вид ей не больше семнадцати лет. Встретившись со мной взглядом, она скромно потупила глазки, такие же серые, как и у матери.

Маша внесла деревянный поднос и поставила мне на колени.

— Давай, я тебе помогу, — присев на край кровати, женщина намеревалась меня покормить.

— Спасибо, я лучше сама, — взяла протянутую деревянную ложку, уже не обращая внимания на странности, и зачерпнула бульон, но не смогла даже оторвать ее от деревянной миски. Казалось бы, что она легкая, а стоило добавить ложке немного веса, она тут же стала неподъёмной.

— Давай, лучше я! — хозяйка дома забрала столовый предмет из моих ослабевших рук и стала аккуратно кормить. Организм с радостным “бульк” принял вкусный, наваристый куриный бульон.

Через несколько минут я довольно откинулась на подушку, а женщина унесла посуду и вернулась обратно.

— Как вас зовут? — вспомнила я, что не знаю ее имени.

— Можешь называть меня просто, тетя Дорофея.

— А меня Катя. Приятно познакомиться. Я вам очень благодарна за заботу.

— Не стоит, я не могла поступить иначе. Я ведь знахарка, мое призвание - помогать людям. К тому же в нашем мире мало добра, и мы просто обязаны любыми способами преумножать его — она улыбнулась. — А теперь отдохни. Сон - лучшее лекарство, — Дорофея встала и вышла, задернув за собой занавеску.