Она ушла, но обещала вернуться

Глава 4 "Дикий голод и жуткая жуть"

 

Дорофея выпроводила Николауса и, замяв тему с поиском родных, принялась готовить обед.

— Маша! Сходи с братом за хворостом!

Не зная, чем себя занять, я решила отправиться с ними. К тому же разведать обстановку будет не лишним.

— Дорофея, вы не против, если я тоже пойду?

— Конечно, милая, — улыбнулась женщина. Бросив свое занятие, она ушла в кладовую, чем-то погремела и вышла с моими берцами и остальным обмундированием. — Вот, я все зашила. Только дыру в грудной пластине не смогла заделать. Потом к кузнецу надо будет отнести, может, сможет починить.

Еще Дорофея дала старенький плащ с капюшоном подбитым мехом и шапку. Все оказалось великовато, но выбирать не приходилось. Одевшись во все это, мне сложно было представить себя со стороны, а зеркала в доме нету.

Маша с Ерошкой оделись во что-то подобное, как и я, только вместо кольчуги, на них были шерстяные свитера, связанные из неокрашенной шерсти, а на ногах сапоги из сыромятной кожи, бугристые и грубые.

Выйдя на улицу, я глубоко вдохнула свежий, морозный воздух. Все вокруг припорошило снежком, и он уже наверняка не растает, хоть и мороз совсем небольшой. И если бы не тот факт, что из моей памяти выпало целых полгода, я бы насладилась окружающей природой и деревенской атмосферой.

В Москву улетала в начале июня, а сейчас, скорее всего, конец ноябрь, это удручало и нервировало: «Ну не бывает такого!»

Чтобы еще больше не загонять себя в тоску, отогнала мрачные мысли и огляделась по сторонам.

У Дорофеи оказался просторный двор, видно, что когда-то хозяйство было богатое, а сейчас пришло в упадок. Пустые стойла и дровяник без дров, подтверждали это. 

— Маша! — я догнала детей, которые уже подошли к воротам. — А вы много скотины держите?

— Раньше много держали, а сейчас только одна корова, да кур с десяток. Как отца и брата забрали, стало тяжело, не справляемся, половину забили, а другую половину распродали, — на ее глазах вновь навернулись слезы, и я не стала продолжать разговор на болезненную для нее тему.

Ерофей, не дожидаясь нас, схватил деревянные волокуши и потащил их со двора. Дальше мы шли, молча, до самого леса. Деревня оказалась небольшой, максимум на тридцать дворов, ее окружал высокий забор частокола. А на входе стояли, два суровых, бородатых дядьки.

— Машка, куда собрались? — окликнул нас один из них.

— За хворостом, куда ж еще!

— Смотрите в оба, недалеко от деревни нечисть шалит. Совсем распоясалась, уже днем охотится и добрый люд пугает.

— Спасибо, дядь Мить! — этот самый дядя Митя осмотрел меня с ног до головы хмурым, подозрительным взглядом. Потом хмыкнул в бороду и опять обратился к Маше.

— Смотрю, Дорофея, как всегда, справилась и выходила вашего найденыша.

— Её зовут Катя. Она теперь будет снами жить, — «Не Маша, а находка для шпиона! Все выложила!» - с досадой подумала я.

Мужчина ничего не ответил, только опять хмыкнул в бороду.

До леса было не далеко, и через десять минут мы принялись за работу. На окраине хвороста практически не осталось, видимо, уже все собрали, поэтому пришлось углубиться в чащу.

Оставив волокуши, дети ходили вокруг них и собирали сухие ветки. А я задавалась вопросом «Неужели не проще распилить сухие упавшие деревья, которых полным полно вокруг, и запастись на зиму, да и вообще, чтобы не бегать часто в лес?» Спросив об этом у Маши, выяснила, что она не знает что такое пила. У них есть топор, которым рубить мог только папа или Михаил, а Ерошка еще мал для этого. Поэтому они уже третий год топят печь хворостом. Получив такой ответ, я долго недоумевала и решила больше ничего не спрашивать.

Монотонная работа немного отвлекала, мне даже понравилось собирать ветки. Нехитрое занятие успокаивало нервы, и я не сразу заметила, что что-то не так. Точнее этим что-то оказался туман, низко стелящийся по земле.  

Бросая очередную охапку хвороста на волокуши, оглянулась и увидела, как между деревьев расползаются щупальца тумана, странного, грязно-серого цвета.

— Мааш! — позвала, привлекая ее внимание. — Это что? — ткнула пальцем в сторону деревьев, когда она ко мне повернулась.

— Ой, мамочки! — взвизгнула она. А туман тем временем все быстрее приближался, словно почувствовал добычу. Не знаю почему, но у меня сложилась ассоциация с опасным хищником, казалось, что если он нас достигнет, то всё - конец!

— Бежим! — крикнула Маша и, схватив брата за руку, бросилась в сторону деревни, но не тут-то было. Коварный туман подкрался с боков и взял нас в кольцо.

— Маша, мне страшно! — захныкал Ерошка.

— Как же так? Как я могла не заметить? — вытащив из под плаща святящийся амулет, недоумевала девушка. 

— Да что происходит? Вы мне объясните или нет? — я начала нервничать. В голове появился шум, словно рокот тысячи голосов звучащих разом.

— На нас напала нечисть! Мы погибнем! — глотая слезы, наконец-то ответила Маша.

Неожиданно в тумане мелькнула тень человекоподобного существа, бегающего на четвереньках. От этого зрелища холод прошел по спине, а на голове зашевелились волосы. Тень снова мелькнула, но уже с другой стороны, затем еще одна и еще. Через мгновенье их было больше десятка.

— Они не подойдут, у нас ведь защитный амулет! — не слишком уверенно сказала девушка.

Окружив нас плотным кольцом, туман перестал двигаться и остановился примерно в трех мерах «Может и вправду, амулеты помогут?»

Рокот голосов мешал нормально думать и становился громче, стали различимы отдельные слова: «Наша… наша… наша…». Я поковыряла в ухе пальцем, но не помогло. Потом закрыла оба уха ладонями, надеясь, что голоса все же не в моей голове, но и после этого они не стали тише.

Маша с Ерошкой жались друг к другу и дрожали от страха, а я, перестав экспериментировать со слухом, вертелась вокруг своей оси и пыталась высмотреть хотя бы небольшой просвет, надеясь выбраться через него. К несчастью, его не было. Потерпев неудачу с этой идеей, хотела уже предложить забраться на дерево, но и тут был большой облом.  «Вот почему, в этом лесу такие странные деревья? Ни у одного нет веток, растущих близко к земле!» - не успела возмутиться вслух, как меня одолело сильное чувство голода, которое помутило рассудок. Я была готова съесть все, что угодно, лишь бы избавиться от него. Мой взгляд остановился на детях, рот наполнился вязкой слюной, а живот громко заурчал.



Татьяна Олейник

Отредактировано: 11.12.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться