Они возвращаются снова и снова-2

Они возвращаются снова и снова-2

До чего же мерзкая погода за окном… Даже не поймешь, то ли снег с дождем, то ли дождь со снегом, то ли ледяной ливень обрушивается на почерневший асфальт. И темно, будто ночью, хотя на самом деле еще семи нет. Классический ноябрь… Так славно, что сегодня можно не высовываться на улицу, а преспокойно сидеть дома. Никто не отвлекает, телефон скромно помалкивает. История о призрачной лесной стране неспешно рисуется в воображении… Вот только от звонка в дверь вся эта мирная картина рассыпается в одну секунду.

— Кто там?
— Откройте, пожалуйста, это Ансель…

Имя, вроде бы, знакомое… Рискнем, откроем.
Что еще за явление? На пороге стоит довольно высокий парень. Вымокший до нитки, длинные светлые волосы прилипли к воротнику куртки. Одет как-то уж слишком креативно.

— Ты откуда такой?
— Из «Окаянного ущелья».
— Это из романа Михайлова, что ли?
— Я сбежал от Михайлова. Можно зайти?
— Ну, заходи.

Вешает на крючок куртку, наклоняется, чтобы снять насквозь мокрые мокасины. Тапки мужские теперь в доме не водятся, отправились в последний путь на помойку.

— Погоди, я сейчас.

Выуживаю из глубин шкафа удачно завалявшуюся там упаковку с шерстяными носками. Размерчик как раз подойдет, хорошо, что не вышвырнула вслед за тапками. Разрываю шуршащий целлофан.

— Лови и надевай. И в комнату проходи.

Этот… как его… Ансель… оказывается в гостиной. Кроме носков на нем что-то вроде майки и узкие темные штаны. Отчетливо слышно, как у него от холода стучат зубы.

— Сильный дождь на улице?
— Сильный, — вздыхает гость. — И со снегом.

Опять открываю шкаф, нашариваю в ящике серый джемпер. Теплый и толстый. Остался после поспешного бегства супруга. Надо же, тот всего полгода обитал здесь, а барахла накопил на целый взвод. И сбежал-то из-за сущего пустяка. Подумаешь, огнедышащий дракон летал под окнами спальни. Дракончик совсем маленький был и почти ручной.

— Надень.

Гость с радостью натягивает джемпер.

— Штаны какие-нибудь тоже, наверное, смогу тебе подобрать…
— Нет, спасибо. Мои из кожи горного лакведука, быстро высохнут.
— Ладно, сейчас еще обогреватель включу. Садись на диван, рассказывай. С какой стати ты ко мне прибежал на ночь глядя? Мы ведь даже не знакомы, в сущности, я только пару глав мельком просмотрела.
— Но вы же целых три романа в соавторстве с Михайловым написали. Вот я и подумал, что… Возьмите меня в какую-нибудь свою книжку, умоляю! Не могу больше с Михайловым оставаться. Он садист настоящий.

Михайлов… он же Мирослав Беспредельный… он же Аделаида Бондрай… Второй псевдоним использует, когда гонит совсем уж позорную лабуду для отчаявшихся домохозяек. Ну да, противоречивый тип, но вроде не садист.

Тем временем гость продолжает изливать душу:

— Он уже полромана надо мной издевается. Что только не творил! А в двадцать третьей главе сбросил со скалы в ущелье. Я потом сутки на камнях валялся, пошевелиться не мог. Еле выжил. И главное, он сам не понимает, зачем все это. Пишет без плана, что в голову взбредет. В следующей главе что-то совершенно дикое придумал, только не объясняет. Говорит: сюрприз будет, и ухмыляется. Не могу больше!!! Сил никаких нет терпеть такое отношение…
— Почему ты с ним не разберешься, в конце концов? Вон у тебя какие мускулы.
— У меня на автора рука не поднимааааается…

Ну все, абзац. Теперь слезы потекли ручьем. Собственные персонажи со своими истериками уже замучили, а теперь придется еще и с чужим возиться. Такие нервные все стали, а у меня, между прочим, запасы валерьянки на исходе.

— Да успокойся ты. Валерьянки накапать?
— Не нааадо…

Оставлю его одного, пусть нарыдается вдоволь. На кухне успеваю вскипятить чайник. Ледяная буря за стеклом продолжается, а дома так тепло, заварка пахнет имбирем и ванилью… Размытые отсветы уличных фонарей и рекламы на фоне темного неба кажутся блуждающими огоньками, которые ведут в далекие миры… Когда возвращаюсь в гостиную, Ансель уже притих.

— Выпей чайку. Печенье вот со сгущенкой.
— Так вкусно. Вы такая добрая.

Просительно смотрит на меня своими золотисто-карими глазами, еще влажными от слез.

— Возьмете меня? У вас ведь есть один эльф-полукровка. Мы как-то раз пересекались…
— Ты Лэта из «Сказок Речного края» имеешь в виду? В том-то и дело, что один полукровка уже есть, зачем еще такой же. Повтор получится, а я стараюсь не повторяться.
— Почему повтор? Лэт от союза фавна и эльфийки, а во мне кровь эльфийская и человеческая. У меня даже уши почти человеческие, вот посмотрите!

Приподнимает прядь волос, чтобы я могла убедиться: вполне человеческие уши, только чуть-чуть заостренные.

— Все равно неудобно как-то перед коллегой. Давай я Михайлову позвоню…
— Нет, видеть его больше не хочу!
— Так у меня ведь персонажам тоже не сахар…
— Все равно вы добрая, — убежденно произносит он. — Если что-то случится — сами потом лечите. А этот Михайлов только измывается. Все его персонажи вашим завидуют… Спасибо большое, хотя бы выслушали меня...

Вежливый какой мальчик, не то, что мои грубияны. Здорово же его Михайлов вымуштровал. Может правда, пристроить куда-нибудь, хотя бы на второй план? Он симпатяжка, читательницам понравится. Лучше всего, конечно, в Речной край, но там Лэт скандал закатит, не потерпит конкурента.

Умиротворенный Ансель как-то незаметно сворачивается клубочком на диване.

— Я только на минутку…

Через минутку он уже крепко спит. Намерзся, бедняга и весь испереживался. Пусть отдыхает пока под пледом… Что же с ним делать? Жалко ведь и хочется помочь… Однако мои благостные размышления прерывает еще один незваный гость. Тоже исключительно милый… на первый взгляд. Морозов заявился, собственной персоной. Разумеется, ни позвонить, ни постучать, ни попросить разрешения на аудиенцию ему в голову не пришло. И даже не здоровается.

— Обуздайте вашего Листовского! Я не могу больше, — заявляет он с порога и без приглашения плюхается в кресло.

— Почему «моего»? Это же ты с ним с первого класса дружишь.
— Он меня зае… короче, достал уже своими приставаниями.
— До чего же ты грубый.
— Будешь тут грубым с таким компаньоном, — огрызается он.

Замечает спящего на диване Анселя и спрашивает:

— Что за перец? Новенький?
— Это не мой, Михайлова персонаж. Помнишь, я с Михайловым три фэнтезийных романа…
— Фэнтези — отстой. Когда вы только начнете нормальные книжки писать?
— Ну, знаешь, Андрей, это верх наглости. Еще учить меня вздумал!
— Да кто вам правду скажет, кроме меня? И вообще… Посторонние персонажи у вас на мягкой мебели почивают, а мы с Листовским в какой-то жуткой каменной келье, на голых досках… У меня уже спина болит, и вообще проблемы со здоровьем начались. Хотите, чтобы мы там загнулись?
— Потерпите немного, скоро вернетесь к цивилизации. Дней через пять-шесть.
— Так долго?! Кошмар.

Морозов недовольно отворачивается, барабанит пальцами по подлокотнику кресла.

— А что там насчет Листовского?
— Я же говорил, он достал. Лезет ко мне без конца. Зачем вы его таким темпераментным сделали?
— Тебе это прямо так неприятно?
— Я, к вашему сведению, стопроцентный натурал.
— Ты себя в зеркале видел? У стопроцентных натуралов таких няшных мордашек не бывает.
— Это вы сейчас комплимент выдали или оскорбление?
— Понимай, как знаешь. Впрочем, раз ты постоянно возмущаешься… Сменю-ка я вектор. Листовский по уши влюбится в Хозяйку озера, а о тебе и думать забудет. Он как раз сейчас один в келье, Хозяйка, значит, к нему сама придет… под покровом темноты. Сейчас сяду за стол и напишу эпизод…
— Что?! Только попробуйте!!!

Бросает на меня испепеляющий взгляд и выбегает из комнаты. Не нужно быть пророком, чтобы угадать, куда он помчался. Идеальное воплощение фразы «собака на сене»! Теперь буду знать, чем припугнуть Морозова, если снова станет качать права.


Так как же быть с Анселем? В принципе, может пригодиться. Но с другой стороны… Что бы сама чувствовала, если бы кто-то вот так взял и прикарманил моего собственного персонажа? А Михайлов, хоть и не слишком приятный субъект, в свое время меня с издателем познакомил и денег как-то раз взаймы дал в тяжелый год. Нет, все же позвоню ему…

— Привет, как там дела с новым романом?
— Отлично. Уже почти две трети накатал. Вчера распечатал, завтра буду вычитывать.
— А ты посмотри внимательно распечатку, там ничего не изменилось?
— Не понял…

В трубке слышится шуршание бумаги, потом щелканье клавиатуры.

— Черт… больше половины листов пустые… И на экране то же самое! Ничего не понимаю… А ты-то откуда узнала? Ведьма!!!
— Почему сразу ведьма? Просто твой Ансель недавно прибежал, собирается тебя бросить. Просился ко мне в персонажи.

Напряженная пауза.

— И что теперь?
— Приезжай, сам с ним разбирайся, мое дело сторона.
— Минут через сорок буду. Только не выпускай его, ради бога!



***


Михайлов в полной ажитации врывается в квартиру, бросается в гостиную, удостоверяется, что Ансель никуда не делся. А тот по-прежнему безмятежно спит.

— Хорошо, еще под машину не попал… Как он до тебя добрался?
— Да уж точно не на такси. Промок насквозь. Жаловался, что ты над ним издеваешься, со скалы сбрасываешь и все такое.

Жестокосердный автор чешет в затылке.

— Я даже не думал, что он так близко к сердцу все принимает… Какое счастье, он к тебе метнулся, а не к Суховейскому, например, или Полянкиной. Те бы его быстренько прибрали. Еще бы! Готовый персонаж, полностью прописанный, с классным бэкграундом. Ты все же более-менее порядочная по сравнению с остальными.
— Так что делать будем?
— Я могу роман переписать частично. Смягчу и откорректирую. А падение со скалы… Ансель упадет на специальные кустики. Они все ущелье заполонят. Такие… плотные и упругие, как подушки безопасности. В следующей главе я его на отдых в роскошный замок отправлю, с пушистыми коврами, мраморной купальней и…

— Вот можешь ведь, когда захочешь.

Михайлов наклоняется над своим полуэльфом:

— Все-таки я мастер слова! Очень удачно все получилось. Ты только посмотри, какие реснички и ямочки на щеках…
— Реснички и ямочки ты с моих персонажей списываешь.
— А ты у меня описание оружия тыришь постоянно, я же без претензий.

Пожалуй, не стоит муссировать эту скользкую тему.

— Ладно, забирай свое сокровище. Можешь вместе с пледом.
— Я плед завтра завезу.

Довольно легко приподнимает Анселя, растроганно шепчет:

— Пригрелся так…

Прямо невозможно промолчать:

— Вы очень мило смотритесь вместе.
— Попрошу без намеков. Твои извращенные вкусы всем давно известны.
— Да кто бы говорил… Не надорвись, смотри.
— Не надорвусь, своя ноша не тянет. Можешь не беспокоиться.

А я и не беспокоюсь, просто завидую черной, белой и прочей завистью. Сама же вот так не могу со своими лосями нянчиться. Если только нарочно уменьшить кого-нибудь до кроличьих размеров… Недурная мысль, кстати.

В прихожей Михайлов замечает стоящие у двери мокасины.

— Положи в пакет, пожалуйста. Ты же видишь, у меня руки заняты.

Засовываю пакет Михайлову подмышку.

— Может, с тобой спуститься, дверь подержать?
— Сам справлюсь, — заверяет он.

Ансель, не просыпаясь, кладет голову автору на плечо.

— Ты ему на ночь аспирину дай для профилактики, а то разболеется еще, — советую напоследок. — Эльфы, они такие хрупкие.
— Ему всякая химия только навредит. Я лучше малины с шиповником заварю.

Закрывшаяся дверь через несколько секунд снова приоткрывается, Михайлов заглядывает в прихожую.

— Ты, это самое… выручила. Короче, я тебе благодарен очень.

Услышать слова благодарности от Михайлова — почти что небывалый случай.


***


После того вечера прошло четыре месяца, новая книжка Михайлова уже в продаже. Михайлов сдержал свои обещания, смягчил в «Окаянном ущелье» все, что мог. Зато мимоходом украл из моей рукописи описание встречи на Рубиновом мосту. На редкость красивая сцена намечалась, а этот гад уволок идею, замаскировав так, что претензии не предъявишь… Отблагодарил. Вот и верь теперь собратьям-прозаикам… Обидно. Этот рассказ, собственно, для того и написала, чтобы хоть как-то отомстить. Надеюсь, общим знакомым будет любопытно прочитать кое-что о коварном Михайлове…



Лара Вагнер

Отредактировано: 01.02.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться