Опасное желание

Размер шрифта: - +

Глава 3

Глеб никогда не бросал слов на ветер. Если вспомнить рассказы матери, то за свои поступки он отвечал с семи лет: серьёзный, с тяжелым, недетским взглядом, он говорил правду, не таясь, а если что-то обещал, то не забывал исполнять обещание, в отличие от сверстников, мгновенно забывающих о том, как прошел вчерашний день.

В первом классе учителя воспринимали его как взрослого и ставили в пример одноклассникам.

Благодаря такой заботе, Глеб отбился от общей массы и не смог завести ни одного друга. Мальчишки его сторонились, и недружелюбно, исподтишка разглядывали, а девочки, наоборот, старались обратить на себя внимание, гадая, что за тайны скрываются за непроницаемым, всегда спокойным лицом.

Они смотрели на него, широко распахнув блестящие глаза, и в неуверенности опускали ресницы, пряча одинаковые эмоции на лицах - море невысказанных вопросов замирало на губах. О чем они могут спросить, что им нужно ответить?

Глеб отпугивал своей серьёзностью.

Девочки, женщины. Сейчас, спустя двадцать лет, их поведение ничуть не изменилось, вот только в глазах стало больше наглого блеска, а в словах сквозил равнодушный холод.

Мама всегда посмеивалась, надменно кривя губы и гордо вздергивая подбородок: «Надеюсь, у тебя есть голова на плечах, и ты понимаешь, что все они – пустышки, мечтающие только об одном – выйти удачно замуж и тянуть из тебя деньги!

Блестящая карьера футболиста, вот что заставляет их кружить рядом, молясь, чтобы я исчезла и не мешала тебя дурачить! Тебе нужна умная женщина. Умная, и понимающая. Доверься мне, и я всё сделаю, как надо».

А потом потянулись годы тренировок, выматывающих, заставляющих подниматься на ноги раньше, чем комбинатовский сварщик продирает свои глаза.

Он любил футбол, а получать за игру деньги, любил вдвое больше. Денег было не так много, как привыкли считать окружающие. Выезды молодежной сборной устраивали каждое лето – это был единственный шанс вырваться из маленького городка, зацепиться в Москве и стать знаменитостью.

Стать знаменитостью хотели все без исключения. Ведь только для этого и существовал большой спорт. И только знаменитостям хорошо платят. Все силы уходили на то, чтобы стать лучше, стать первым, на кого укажет судьба. Еще не поздно. Пока еще есть время.

Так он думал вначале пути, так думает и сейчас. Ничего не изменилось.

Сколько было дружеских областных матчей, сколько проигрышей и побед на счету – он перестал считать.

Каждый выход за переделами узкого футбольного круга дарил надежду, которая угасала также стремительно, как вспыхнувшая искра в небе, сразу после завершения игры.

С опозданием он понял: карьера футболиста коротка и не так радужна, как казалось когда-то в подростковом возрасте.

Каждый год, прошедший впустую – поражение. Год, равносильный ужасу девушки, не вышедшей замуж и молча оплакивающей увядающую молодость.

«В тридцать пять лет дорога на футбольное поле закрыта, и нужно что-то делать, чтобы удержаться на плаву. Нужно стать хотя бы тренером. Тренером, а не банковским служащим, не бухгалтером, не нудным офисным рабом».

Глеб строил в голове бессмысленные планы каждый раз, возвращаясь со стадиона в маленькую двухкомнатную квартирку, которую делил вместе с мамой.

Ноги не ощущали усталости, не гудели, как когда-то давно, и только приятная тяжесть от физических нагрузок знакомо давила на плечи.

Несмотря на то, что он ходил в душевую в футбольном клубе после каждой тренировки, вечером по привычке набирал ванную горячей воды, чтобы расслабиться.

Как и сегодня. Мутный желтоватый свет заливал кафель ванной комнаты, превращая смуглое лицо в болезненный овал – Глеб пристально вгляделся в зеркальное отражение, машинально обтёр острые скулы пальцами. И всё же…

В последнее время всё чаще накатывала вялость и апатия. Возможно, это каким-то образом связано с матерью.

Там, в тишине комнат, она лежала как изваяние, как кукла с частично сломанным механизмом – беспомощная снаружи, но очень сильная внутри. Впрочем, она часто прикидывалась.

При желании, мама могла сесть к прикроватному столику, налить чая в большую фарфоровую кружку, самостоятельно позавтракать, включить телевизор и даже почитать газету.

Но если он был дома – она всегда звала из спальни тоненьким, срывающимся голоском, в изнеможении откидываясь на подушки и тяжело вздыхая.

Несколько месяцев назад Глеб купил планшет, надеясь, что уменьшится череда бесконечных требований и детский обид, но мама не притронулась к игрушке, и блестящий сенсорный дисплей уныло покрывался пылью. Пыль. Она так быстро собиралась в тесных комнатах, что, в конце концов, он устал елозить тряпкой и договорился с тетей Леной из соседней квартиры: немолодая тётка согласилась наводить порядок раз в неделю, за небольшую плату, естественно.

Тучная, в растянутом ситцевом халате в мелкий цветок и безразличным взглядом маленьких, невыразительных глаз, она была олицетворением того, какой не должна быть женщина.

Кряхтя и бормоча что-то под нос, тётя Лена драила полы и скопившуюся в раковине посуду с таким рвением, будто это было её единственным предназначением, смыслом всей жизни.

Глеба охватывала неловкость от вида одутловатого, раскрасневшегося лица, когда она проходила мимо, переваливаясь и пыхтя, как паровоз.

Перед тем как уйти домой, соседка останавливалась у зеркала в прихожей, перетягивала жидкий хвост на затылке и осматривала себя со всех сторон – в эти минуты он боялся, что выдаст свое нетерпение случайным словом или движением, так ему хотелось захлопнуть за ней дверь.

Как-то раз она сказала, что в комнатах стоит удушливый запах старого тела, и посоветовала вызвать бригаду дезинфекции. Трагический шепот, качание головой и намеки на то, что «мамке недолго осталось», «скрась её последние дни», порядком надоели.



Бегущая

Отредактировано: 11.07.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться