Операция "Шифр". 1920 год

Размер шрифта: - +

Глава 17.Via est vita

Последняя неделя августа баловала жителей Гравити Фолз теплой и ясной погодой. На улицах, дома которых начали заново отстраиваться, а асфальты очищаться от крови и разрушений, стояла приятная для кожи прохлада, а на небе сияло солнце. За все эти дни с неба не упало ни одной дождевой капли, природа, будто радовалась тому, что ад, который поглотил город, закончился. Но жители не торопились радоваться. Первые три дня после апокалипсиса прошли для жителей тихо и меланхолично. Город поглотил траур по погибшим в битве с мутантами горожанам. Каждый выживший житель города, от мала до велика, променял яркие платья и аккуратные костюмы на черные, траурные одежды. На улицах города было пусто, а из каждого дома был слышен плач горюющих родственников. Гробы семейства Валентино очень хорошо раскупались, да и они сами воспользовались своими же услугами, чтобы похоронить сына, которого они любили, несмотря ни на что. Его тело они не хотели закапывать в сырую землю, чтобы их кровиночка гнила в деревянном ящике. Принятое решение бальзамировать его тело помогало, как считали гробовых дел мастера, помогало сохранить тело сына таким, каким он был до смерти. Но куда было бы лучшее, если бы он был живым, бальзамирование ничего бы не решило. Боль не утихала.

Похороны были назначены в один из солнечных дней. Все горожане, одетые в черные одежды, провожали с опущенными головами в последний путь своих родных и любимых. Траурная процессия растягивалась через всю главную улицу города и продолжалась до городского кладбища. Его восточная часть стала местом успокоения самых храбрых, но не успевшим завершить все свои дела на земле. Семейство Пайнс вместе с четой МакГакеттов и друзьями их семейства стояли около вырытой могилы, в которую опускали гроб с телом Меланьи. Длинный деревянный ящик, обитый бархатом, смиренно поместился в землю, готовый к тому, чтобы его навеки присыпали землей. Пастор местной церкви не согласился отпевать молитвой цыганку, и был занят другими погибшими. Цинизм священника по отношению погибшей женщины, которая тоже успела за свою жизнь немало сделать, вызывал презрение и осуждение. В библиотеке МакГакеттов нашелся том Библии, который был взят на похороны. Она была передана Алисе, которая знала все тонкости религии.

Каждый из присутствующих ощущал какое-то особое чувство — утрата верного друга и союзника. Особенно остро это ощущал Кайл, который чуть не плакал, глядя на гроб с телом матери. Он сжимал в руках букет белых роз из оранжереи МакГакеттов, бутоны были опущены вниз. Несколько лепестков роз упали на землю. Нервы были на пределе. Он прокручивал в голове самые приятные моменты. Он вспоминал путешествия с матерью, ее истории о мистических существах и духах, вспоминал, как в шутку они гадали друг другу на картах, как он играл в детстве с ее амулетами и разглядывал огромный хрустальный шар, смеясь над своим отражением в его блестящей глади. Мечты о том, что когда он вернется в Гравити Фолз, чтобы повидать родной город, резко обернулись для него такой трагедией. Мэйбл обнимала руку Кайла. Она с состраданием смотрела на своего возлюбленного, будто чувствовала его боль. Ей было очень знакомо это чувство — печаль от утраты близкого человека, особенно, если он растил тебя и был твоим главным наставником. Но в глубине души, она четко осознавала, что отстранение родителей — это ничто, по-сравнению со смертью близкого. Она ласково погладила Кайла по спине. Он грустно посмотрел на нее и слегка улыбнулся, но резко легкая улыбка сменилась горечью и депрессией.

Диппер, который стоял рядом с Мэйбл, выглядел очень подавлено. Его взгляд был устремлен вниз, парню не хотелось смотреть на гроб, резко накатывало чувство вины, которое буквально давило на голову. За все эти три дня он не хотел ни с кем разговаривать, все время молчал и не поднимал головы. Ему было стыдно смотреть в глаза родным, он винил себя во всем случившемся. Он сдвинул черную шляпу, прикрывая таким образом лицо и глаза. В руках он сжимал букет желтых цветов, которые очень напоминали ему тот самый желтый треугольник. Хотелось выбросить этот веник куда подальше, но именно эти цветы он должен бросить в могилу. Эти желтые жалкие соцветия, понурившие свои лепестки и постепенно начинающие увядать. Больше всего Диппер желал сбежать отсюда, скрыться от стыда и чувства вины, чтобы никто не видел, как он тихо сходит с ума, искушаемый совестью. Его трясло, хотелось стереть себя с лица земли. Хотелось закричать: «Я во всем виноват! Убейте меня, чтобы я не мучился от чувства, вины, которое убивает меня!» Но он держал это в себе, что давалось ему тяжело. Он ничего не ощущал, даже прикосновения руки Венди не ощущалось им.

Стэн устанавливал мраморный памятник у изголовья могилы. На небольшом постаменте помещалась мемориальная мраморная плита с ангелом, украшенная резьбой. Это был единственный оставшийся в бюро ритуальных услуг памятник. Но по-своему он был изящен и не преисполнен пафоса, как другие резные произведения похоронного искусства. На плите было выгравировано «25, 618. Маргарита Самара Ингрид «Маланья» Перкинс. Ноябрь 13. 1871- Август 19. 1920». Установив его, он с грустью окинул мраморный памятник и провел по нему рукой.

Форд смотрел на памятник, опираясь на резную трость, с тем самым меланхоличным взглядом, с которым он смотрел на своего брата, когда вышел из психиатрической лечебницы. Они с братом давно знали ее, и она проявила себя с лучшей стороны. Смелой и прекрасной девушки, которая была частым гостем у их группы. МакГакетт и Алиса тоже сожалели об утрате такого ценного человека. Они перебирали в голове все воспоминания, которые были связаны с Маланьей. Она часто бывала в оранжерее, читала вслух, пила с ними чай и спорила со Стэнфордом и Фиддлфордом о науке и о псевдонаучных методах познания мира. Каждому было жалко терять такого человека, который был им очень хорошо знаком. Она им уже была как родная, они к ней сильно привыкли, а Кайл был для всех будто-бы их собственным ребенком. Ее дар предвидения будущего вызывал удивление, предсказания всегда сбывались, и троица ученых не могла понять, как это происходит. Настоящая аномалия, которую можно было принять за простое совпадение. Этот миф рассеялся, как туман, когда ее предсказание об опасности «Операции» было проигнорировано. Эта мысль не шла у Стэнфорда из головы. Задумавшись, он слегка наклонился вперед, и внезапно в бок отдала резкая боль от ранения, нанесенным монстром. Он выпрямился и оперся на трость, сжимая крепче набалдашник из слоновой кости. Но упасть ему не дали Диппер и вовремя подошедший Стэн.



Annabelle Pickford

Отредактировано: 23.07.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться