Определяя твою суть

15.

После побега я чувствовала кошку особенно остро — будто она пульсировала внутри, заполняя каждую клетку моего тела. Каждая мышца наливалась силой и требовала продолжения: бежать, прыгать, рвать воздух когтями. Адреналин бил в голову, а мир вокруг окрашивался в серебристые тона — я даже начала видеть сквозь предметы. Ароматы города щекотали лёгкие: дым, специи, сырость подвалов, запах свежей выпечки… Они дразнили резкими нотками, будоражили инстинкты. Маська брала верх с каждым моим вдохом. Казалось, если я не обернусь прямо сейчас, то взорвусь изнутри!

— Сейчас, — уговаривала я лемиду, стараясь сохранить остатки самоконтроля. — Подожди ещё немножко…

Благодаря шёпоту и уговорам мне удалось добраться до «Кривого клюва». Спустя несколько минут я уже была в подвале с суслом. Меня трясло от перенапряжения, мышцы стали каменными, будто отлитыми из металла. Помню, как упала на мешки с травой Джи — и тут кошка взяла верх окончательно.

Я стала сторонним наблюдателем. Ещё одна особенность оборотней открылась мне в тот миг: зверя надо выпускать вовремя, иначе он вырвется сам — в самый неподходящий момент.

Рядом появился Свинорыл. Он тыкался пятачком в бочки с вином и пивом, забавно похрюкивая. Маська на него почти не реагировала: вылизывала измятую шерсть, отряхивалась от клочков разорванной одежды. Странно, но мне казалось, что ткань должна оставаться целой…

Маська недовольно «мявкнула». Ей не нравилось притворяться парнем. Её тело вытягивалось и прогибалось так, как может только кошка — изящно, соблазнительно. Она хотела быть такой же грациозной и привлекательной в человеческой форме. Но все её желания натыкались на мою сдержанность, на моё вечное притворство.

Лемида снова прогнулась, вытянула передние лапки, высоко подняла хвостик. В моём подсознании вспыхнула картинка: будто я увидела себя в зеркале. Я — совсем девочка, лет двенадцати, изгибаюсь так изящно и соблазнительно, что самой становится стыдно…

Лемида лишь фыркнула на мои стеснения:

«Если есть чем привлекать — так не ограничивайся. Жизнь всего одна!»

Это… её мысли? Что сейчас было? Она хочет получить полный контроль? Но она уже главная… уже! Так что же…

Через несколько минут лемиде надоело сидеть в подвале. Она повалялась на мешках с травой Джи, впитывая шерстью медовый аромат, и двинулась к выходу…

— Эй! Стой! Куда?! — закричала я мысленно.

Но голос разума эта животина не слышала. Она лишь ушами тряхнула — будто отгоняла назойливую муху.

Меня спас от гуляния по городу Джейк. Именно с ним встретилась кошка у выхода из подвала. Только ей это ни капельки не понравилось. Джейк, хоть и оборотень, но она чувствовала: он — чужой. Не знаю почему, но она отреагировала на него, как на помеченного самца: проигнорировала всю его браваду и прошмыгнула мимо ног.

Не тут‑то было.

Он схватил Маську за шиворот и прорычал что‑то нечеловеческое. Мощь его зверя разлилась по помещению — даже моя шерсть на спине встала дыбом. Лемида зашипела, растопырила когти, но не смогла вывернуться из захвата.

Мне не было больно — он держал крепко, но аккуратно. Однако Маську это бесило: она царапалась, кусалась, но Джейк явно был опытным зверёнышем. Он держал со спины — достать его руки было невозможно. Кошка брыкалась, выворачивалась, билась об его тело, но из подвала не могла выйти.

Опытный самец незаметно оттащил мою тушку подальше от входа. Свинорыл наблюдал за всем со стороны, широко раскрыв глаза.

Джейк резко привалил тело кошки к полу и сел сверху. Мои лапы разъехались, подогнулись и потеряли возможность двигаться. Его рука очень крепко держала шею, а вторая… ударила по носу.

Маська обиделась, мявкнула и вдруг резко замерла. Она признала победу самца и даже… начала подмуркивать. Она знала: после драки с любым самцом победивший получает её тело.

«Меня сейчас будут…?» — пронеслось в голове.

— НЕТ! НЕТ! НЕТ! — я резко дёрнулась и надавила на сознание кошки.

Маська была побеждена и уже ждала, когда ею воспользуются, поэтому я легко загнала её в подсознание.

— Пусти! — придушенно заверещала я во всю глотку. — Не позволю!

Моё тело пыталось вырваться, но даже мой сильный зверь сдался… Значит, и я ни на что не могу повлиять.
Минуту я подергалась под Джейком, а потом заплакала.

В сознании вспыхивали страшные картинки прошлого.

В прошлой жизни, когда я расслабилась и начала готовиться к появлению ребёнка, мой муж хотел извиниться. Но я каждый раз посылала его далеко. А одним осенним вечером он подкараулил меня вместе со своими выпившими дружками…

Я слышала, как врач скорой помощи говорила, что ребёнка не спасти. Слышала, что даже меня, возможно, не откачают. Я сама понимала, что мне не жить, но было уже всё равно. Тогда я потеряла доверие к миру и желание жить — малыш умер. К тому же после такого я могла остаться бесплодной…

Когда я смогла сосредоточиться на реальности, ощутила свободу. Я сидела, закутанная в мужскую рубашку, приваленная к мешкам с травой Джи. Джейк сидел напротив и внимательно разглядывал меня. Но в его взгляде не было мужского интереса — скорее он смотрел на меня, как на ребёнка или котёнка.

— Ты молода, но твой зверь знает законы природы, — тихо и глухо говорил он, а я всё сильнее сжималась под рубашкой. — Кошки по своему характеру очень свободолюбивы и любвеобильны. Тебе придётся постараться во время течки не залететь. Если ты сейчас не можешь справиться со зверем, то когда позовет природа, ТЫ можешь вовсе перестать существовать. Мне плевать, с кем ты будешь спать, но Кюри взяла тебя под свою опеку. Я буду следить лишь за тем, чтобы тебя не убили и чтобы твоё животное не уничтожило человеческую сущность.

Не знаю почему, но я зарыдала.

Глубоко, протяжно вдыхала сладкий запах ягод и ревела. Не переставая смотреть на мужчину, я сжималась в комочек и плакала, подвывая звериным голосом. Мне было страшно — от картинок прошлого, от кошачьих законов, от предстоящей течки. Меня трясло и било в истерике. Слёзы градом катились по лицу и мочили мужскую рубашку.