Определяя твою суть

19.

Мои уши не давали мне спать.

— …Магия не действует, но ты смог… — приглушённо говорил профессор.

— Руны, порошки, настойки, знаки влияют на её суть, — отвечал спокойный, уютный и чуть резкий голос. — В животном теле на неё разве что лекарства будут действовать.

Мне нравился голос незнакомца. Он обволакивал, словно прохладная вода после долгого жаркого дня, или лёгкий ветерок, играющий с волосами. В нём было что‑то, что давало ощущение свободы и ненавязчивого уюта. Почему‑то именно так я реагировала на простые звуки его речи.

Маська была заинтересована человеком — она помогала мне открыть глаза. Но когда я подняла веки, то захрипела от боли: свет от парящих светлячков резал глаза. Тело дёрнулось, и меня пронзила адская боль. Дыхание прервалось, а сердце, казалось, замерло, пытаясь унять этот приступ.

— Дыши, детка, дыши! — чьи‑то тёплые руки начали гладить меня по спине.

Холодные потоки чего‑то нежного пробежались по телу и замерли на самых болезненных участках.

— Твою мать! — просипела я, глотая неожиданные слёзы.

Дурацкий мир! Идиотская лемида! Непонятные законы! Неизвестное будущее! Да чтоб это всё…

— Я пойду, — услышала я голос со стороны и ощутила, как прохладные ленты соскальзывают с тела.

— Стоять! — рыкнула я со всей силой, что у меня оставалась. Я не хотела, чтобы боль вернулась. — Холод оставь и вали! — Мне было не до конспирации и притворства маленькой невинной девочкой.

— А иначе что? — послышался наглый смешок.

Почему‑то мне резко перехотелось останавливать незнакомца. Маська предостерегала меня от дерзкого тона с этим человеком. Она вообще готова была в любую минуту смыться и оставить меня на растерзание невидимому чудовищу. Но я не лемида!

— Береги тапки, — выдавила я. Да, это звучало по‑детски, но больше ничего в голову не лезло. Да и сделать я всё равно ничего не смогла бы.

— Страж, иди! — вмешался Ерид ель Ваго. — Я сейчас холодные компрессы сделаю.

Послышались торопливые шаги, звон стекла, звук льющейся воды…

К моему лбу прикоснулось что‑то холодное, живое. Большая рука закрыла глаза, и стало спокойнее, уютнее. Свет больше не мешал, а нежная тьма принимала меня в свои объятия. Я будто очутилась в плывущем коконе, сквозь который доносились звуки окружающего мира. Приятная прохлада щекотала пятки, а я погружалась всё глубже и глубже — в спокойную безмятежность и расслабленность.

Теперь меня не интересовали ни будущее, ни прошлое. Реальность тоже потеряла значение. Был лишь мой душевный огонёк и мирно текущие потоки энергии. Я понимала шёпот тьмы и принимала это как должное. Не боялась быть поглощённой — сквозь оберегающий кокон не мог пройти никто, кроме хозяина. Я плыла, словно в мыльном пузыре, и свободно прикасалась к сердцевине Древней Тьмы…

— Ты что делаешь?! — раздался крик откуда‑то из реальности.

А я купалась во всполохах ядовитого пламени и ощущала неведомый прилив энергии. Я могла провести здесь не минуты — вечность. Это место было наполнено гармонией и равновесием. Я спокойно принимала всё, что происходило, и не переживала. Наверное, это чувство близко к блаженству?

— Ирит! — прозвучало где‑то рядом, и… холодная рука исчезла со лба.

Я начала захлебываться, будто лишилась воздуха. Мой мыльный пузырь лопнул, и меня захлестнули тёмные волны древнего океана…

— Страж! Что ты сделал?! — услышал я всё тот же голос, но от страха не могла понять, кому он принадлежит. — Почему я ощутил энергию…

Меня дёрнуло, будто ударило о камни забвения, когда я вспомнила имя — Ерид ель Ваго. Блаженство обернулось кошмаром. Мои страхи обретали реальные тела и давили на психику. Я десять тысяч раз переживала чью‑то смерть и чувствовала чужую боль, как свою. Мой разум сдавался, а Маська не могла помочь. Лемида осталась «на берегу» — во тьму звали только человека.

Я закричала, прося о помощи и понимая, что вот‑вот утону. Ещё секунда — и меня поглотит яростный поток чего‑то могущественного и огромного.

— Её разорвёт, — просто, без сожалений произнёс незнакомец с прозрачными глазами.

Но именно он, такой отстранённый и равнодушный, протянул мне руку. От него отделилась тень и накрыла мои глаза. Стало лучше — боль и чувство безнадёжности схлынули, как капли дождя под сильным ветром.

Маська встретила меня, радостно фырча, и ласково успокаивала мой разум. Она унимала страхи человека, ведь для неё они были простой забавой. Согревала шерсткой озябшее тело и скалилась на собравшихся. «Я» спала на дне её сознания и не хотела проявляться. Мне здесь было хорошо, и никто не трогал. «Я» была в безопасности. И несмотря на страх лемиды перед незнакомцем, ради меня она готова была показаться даже ему.

Мужчины смотрели на лежащую лемиду. Под её телом прогнулся даже стол. Кошка была мощная и сильная, но всё же подросток. Она почти не двигалась, как и раненая девочка, но яростно рычала на собравшихся.

— Страж, что это было? — тряхнул профессор своего старого друга. — В какую‑то долю секунды я ощутил присутствие самой смерти! Она умирала?

— Она принимала смерть, — отцепил блондин руки Ерида. — Это две разные вещи, но простым магам это не понять.

Страж пожал плечами и накинул на себя плащ. Мужчина направился в тень по своим делам, но вдруг остановился на полпути. Его туловище и голова выглядывали из темноты, напряжённые и сосредоточенные.

— На будущее, — произнёс он, — не прерывай меня в моменты единения с кем‑то. Если бы не животная сущность, она бы действительно умерла. — Поправив шляпу и надвинув на лицо шарф, Страж оглядел лемиду. — Ерид, ты лучше придумай, как девчонку без особых способностей оставить в академии. Вряд ли за стенами Теры ей будет лучше. Сделай это без ошибок.

Заседание профессоров близилось к завершению. Ректор, обведя взглядом собравшихся, огласил решение по делу испытуемого новичка:

— Анамис Вай не появляется на занятиях, демонстрирует крайне слабые способности к магии, его энергия практически не ощущается. В связи с этим мы переводим его на домашнее обучение. Выращивать траву и создавать вино — вот, пожалуй, его истинное призвание, учитывая, что его мать содержит таверну.