Определяя твою суть

20.

Страж Ирит

Равы скользили по улицам, выискивая малейший намёк на дитя рода Ий. Но тени хранили молчание.

Идя по центральной, безупречно чистой дороге, я ощущал, как рядом пульсируют потоки энергии, — и втягивал их в себя, словно глоток свежего воздуха. Люди исчезали с моего пути, едва успев ощутить собственную беспомощность. Раньше это даже забавляло меня, но сейчас… сейчас на душе было неспокойно. Особенно когда взгляд невольно цеплялся за счастливые парочки — так противно, что хотелось отвернуться. Хотя… в глубине души мне всё равно. Солнечный день лишь добавлял нервозности: яркий свет слепил, а жара давила на виски. Хотелось укрыться в тени, но задание не терпело отлагательств.

Если бы рядом пролилась кровь, равы легко определили бы жертву. Но вокруг царило спокойствие — ни криков, ни паники. Той мелкой повезло: она ранила насильника, и мои «псы» взяли его в плен.

Этот невыносимо жаркий день…

Передернув плечами, я зашёл в первую таверну на своём пути — «Кривой клюв». Заведение встретило прохладой и едва уловимым запахом свежести. Для пивного заведения это была редкость: обычно в подобных местах царили грязь, шум и вонь. Но «Клюв» оказался чистым, ухоженным и тихим — по крайней мере, солнечным днём он выглядел именно так.

Посетителей почти не было — лишь одинокий мужчина за столом у дальней стены. Чистые столешницы и удобные скамейки, предусмотрительно прибитые к полу, невольно вызывали симпатию. Равы кинулись в разные стороны — и внезапно натолкнулись на стену света возле подвальных помещений.

«Неужели простая выпивка стоит таких затрат на охранку?» — нахмурился я, но всё же направился вглубь помещения. Обслуживала здесь лишь одна женщина — в маске, скрывавшей лицо.

Спрятав свой холод, я подошёл к стойке. Перегнувшись через преграду, я осторожно коснулся её талии. Женщина даже не вздрогнула от испуга — в отличие от тех, к кому я привык.

Внезапно перед моим носом с грохотом опустилась огромная кружка — такая, что ею можно было проломить череп.

— Чего тебе, малец? — произнесла барменша вроде бы без злости, но в голосе отчётливо звучали нотки раздражения. — Мы продаём только медовуху от Жала. Если ищешь развлечений, то тебе прямо по улице.

Из прорези маски сверкнули змеиные глаза.

— Медовуха от Жала? — сладко протянул я, и Кюри невольно ощутила неприятные мурашки между ног. — Там ещё на бочках должна быть оса — изображение, признак качества. Можно посмотреть? — Я не собирался отступать и был настроен решительно.

В этот момент единственный посетитель таверны вышел из тени и подошёл к стойке. Высокий, мускулистый мужчина загородился барменшу спиной и грозно посмотрел на незваного гостя.

— У нас высококачественный товар и цены соответствующие, — раздался из‑за его спины довольный женский голос.

— У тебя золота не хватит, чтобы пройти в подвал, — рыкнул вышибала, словно зверь.

— Я не драться пришёл, а отдыхать, — спокойно произнёс Хозяин равов, скрывая свою силу. — Хочу знать, за что плачу.

— Кюри? — вопросительно взглянул вышибала на хозяйку.

— Не надо, Джейк, — успокаивающе произнесла женщина. — Мальчик хочет выпить и расслабиться в такой жаркий день. — Выглянув из‑за широкой спины, она добавила: — Сейчас, мой дорогой.

Страж не беспокоился о выпивке. Ему нужно было лишь приоткрыть дверь в подвал — тогда одна из теней проскользнёт внутрь. Но как только заскрипел засов, некромант почувствовал, как рав соскальзывает и растворяется в пространстве. Точно так же происходило и с лемидой!

«В подвале оборотень?» — напрягся мужчина.

— Вот! — Перед его носом появилась крышка от бочки. Огромная оса на ней, казалось, целилась жалом прямо в голову. — Пить будешь? — Самодовольная улыбка скользнула по губам барменши, а змеиные глаза блеснули сквозь прорези маски.

Вернувшись в алхимическую лабораторию Ерида, я застал профессора за очередным экспериментом. Учитель с маниакальным блеском в глазах что‑то смешивал в колбочке, бормотал заклинания и одновременно записывал наблюдения.

На полу, закутавшись в простыню, сидела девчонка и с ненавистью смотрела на исследователя. Её хвост нервно бился об пол, то и дело приподнимая ткань и обнажая ноги.

— Я есть хочу! — выкрикнула лемида — наверняка уже не в первый раз.

Ерид, поглощённый работой, не обратил внимания на её слова.

— Даже крыс в лабораториях кормят! — не унималась девчонка, теснее прижимая к себе простыню. — Раздели! Воспользовались! А кормить не хотите?! — Её раздражение нарастало, и в конце она уже кричала: — ВОЗЬМИТЕ НА СЕБЯ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ!

Заметив меня, она резко замолкла, сжалась, а её хвост замер, словно окаменев.

«Глупая девчонка!» — мысленно усмехнулся я, отворачиваясь и уходя в тень, чтобы не слышать её криков. Но… кажется, я и сам проголодался. Нужно что‑то съесть.

Вынырнув из тени, я замер. Девчонка пыталась одеться. Штаны Ерида соскальзывали с её тонких костей, и она мучилась, пытаясь завязать их на бёдрах.

Не знаю почему, но я не мог оторвать взгляд от её голой спины. По светлой коже скользили тёмные руны — мои руны, созданные для защиты её невосприимчивого к магии тела. Только ей знать об этом не положено.

Её спина манила меня, словно мёд — а если мёд, то она — молоко.

— Из лаборатории есть выход в одну из башен. Там у Ерида раньше была кухня, — бросил я, наблюдая, как её хвост нервно дёрнулся, а сама она сжалась ещё сильнее.

В последний раз окинув её взглядом, я направился на поиски обеда.

Анамиса

Я не привыкла, чтобы мои проблемы решал кто‑то посторонний. Забота профессора настораживала, а его постоянное наблюдение раздражало. Ерид опекал меня слишком усердно — будто я хрустальная.

Когда я начала вставать и передвигаться по лаборатории, он чуть ли не слёзы ронял. Казалось, будто он меня с того света вытащил и впервые увидел. Но меня это мало волновало: пока меня кормили и не прогоняли — я была довольна. За мою шерсть, в конце концов, — пока не окрепну, можно и потерпеть эту опеку.