Определяя твою суть

21.

Наконец я покинула пределы лаборатории. Тело покачивалось от усталости, но я вполне сносно могла передвигаться. Форма ученика Теров была новенькой и чуть ли не сияла на солнце. Почему‑то сейчас я волновалась сильнее, чем в день «поступления».

Коридоры по‑прежнему кишели мальчишками. Все почему‑то спешили убраться с моего пути — все, кроме одного. Он нарочно встал прямо передо мной.

Артозий Лым следил за моим приближением к классу с каким‑то пугающим, почти маниакальным блеском в глазах. На мгновение он напомнил мне Ерида. Я невольно замедлила шаг, а сердце будто замедлило ритм. Мы замерли друг напротив друга, почти не шевелясь, молча глядя друг на друга. Я не понимала, почему парень смотрит на меня так сердито и яростно. Его намерения оставались для меня загадкой.

По официальной версии Ерида, я — новенький ученик, переведённый в основную группу. А полторы недели я якобы провёл в лечебнице из‑за перенапряжения после использования магии.

— Привет, — только и успела я сказать, как на меня набросился Артозий.

Маська среагировала мгновенно. Пока я пыталась осознать, почему кружусь на месте, она ловко уворачивалась от резких выпадов, ударов и подножек Този. Тот сверкал глазами, шипел ругательства, скользил по мраморному полу, врезался в стены — и с новыми силами кидался на меня.

— Как ты мог?! — через несколько минут закричал Артозий Лым, тяжело дыша у открытых дверей аудитории.

Я растерянно смотрела на его взлохмаченную светлую чёлку и небритые щёки. Он напоминал неухоженного ёжика. Хорошо, что хотя бы иголками не кидался. Но его растрёпанная рубашка, мятые штаны и яростный блеск глаз пугали куда сильнее любых иголок.

— Я думал, мы друзья?! — слабо попыталась я сказать и заранее подняла руки вверх в жесте полного поражения. Может, он поймёт этот знак?

В коридоре собралось немало зрителей. Они перешёптывались, и я отчётливо услышала звон монет. Кто-то начал делать ставки. Любопытные лица выглядывали даже из‑за дверей соседних классов.

«Деньги? Хм… Мне не помешает пара золотых. На кого все ставят?»

Ушки напряглись, и я поняла: народ ставит на Артозия. Но мне нужны деньги… Прости, друг.

— Друзья?! — взревел разъярённый Артозий, ничего вокруг не замечая. — А разве можно оставлять друга в неведении? Я с ума сходил, думал, что тебя тайно похоронили!

Он снова бросился в атаку, но в этот момент я наконец поняла, почему его глаза так яростно блестели… В них застыли слёзы!

«На кого ставили? Что я собиралась сделать?»

После его слов я замерла. Внезапно мне стал противен весь этот мир. Люди интересовали меня лишь с точки зрения удобства. Я пользовалась всем, что подкидывала судьба, мало заботясь о чувствах других. Делала всё, чтобы мне было удобно. Не воспринимала здешние отношения всерьёз, была эгоисткой. Мне было плевать на всех с высокой колокольни, поэтому я не замечала «мошек», которые вились рядом. Считала их лишь ступеньками на пути к возвращению домой.

А я так рвалась в свой мир… Даже если там у меня не будет ребёнка, я хотя бы отомщу его отцу и той шайке насильников. Я буду мстить без сожалений — в этом игрушечном мире я даже убивала! Я так хотела…

Удар в скулу отбросил меня к окну.

Я привалилась к подоконнику, с трудом собирая разъехавшиеся ноги. Артозий стоял рядом, тяжело дыша. Измотанный, уставший, нервный — и такой… преданный. Он возвышался надо мной, и его всего трясло. Будь я девчонкой, обняла бы его, чтобы успокоить. Но я не она.

— Прости, — шепчу, глядя в голубые глаза, сдерживающие слёзы. — Надо было передать весточку через профессора Ерида.

Говорить было больно — скула горела и, кажется, распухла. Мы продолжали смотреть друг другу в глаза. Този понемногу успокаивался, дрожь утихала. Наконец, он протянул мне руку, глядя так, будто пытался прочесть мои мысли. Его взгляд — страшный, решительный, напористый — не позволял мне улизнуть. И я… протянула свою ладонь.

Он резко дёрнул меня к себе — так сильно, что я чуть не оторвала подоконник, — и заключил в крепкие дружеские объятия. Наши руки оказались зажаты между нами, а он несильно похлопал меня по спине.

— Не надо меня пугать, — страстно шептал парень. — Я даже по кладбищу искал новую безымянную могилу. А учителя знали только про твой перевод в основной состав. — С каждым его словом что‑то внутри меня начинало дрожать. Ещё немного — и я разрыдаюсь из‑за своего эгоизма и бестактности. — Я даже пытался найти того некроманта, который мог оказаться твоим убийцей.

«Нет! Так дальше нельзя! Я сейчас разрыдаюсь! Я сейчас парень! Мне плакать нельзя!»

— А там ставки делали, — тихо шепчу я ему на ухо. — Я хотел победить и потом потребовать часть выигрыша у организаторов.

— Деньги! — оживился Артозий и наконец отпустил меня. — Нам за задание по три медяка заплатили, поэтому нам нужны монетки! — воскликнул он и кинулся в толпу.

Я улыбнулась и потрогала свою бедную щёку. Она горела огнём и, кажется, увеличилась раза в три.

Стоп.

— Три медяка? — возмутилась я и бросилась за Лымом.

Догнав его, я увидела, как он тряс какого‑то паренька за шкирку, требуя деньги. Но пока он занимался вымогательством, рядом собралась явно недружелюбная компания — и это были не просто зеваки.

— Този, а это кто? — спросила я, глядя на самого главного в этой шайке.

Но Артозий был слишком занят щупленьким пареньком с пепельными кудряшками и не замечал окружения. А стоило бы! Нас окружили.

— Это Орал! — прошипел друг. — Он наш местный организатор и шестёрка Афиногена. — И уже обращаясь к парнишке: — Деньги давай! А иначе я тебе бараньи кудри по всему телу пущу!

Ага, понятно. Шестёрка, значит…

— Афиноген, — протянула я. — Это тот длинный шатен с узкими глазками и крысой на плече?

Я смотрела на главаря местной банды… точнее, на его мышь. Маська приготовилась к охоте. Особенно после того, как её раздразнили «битвой» с другом и ударили. Она хотела отыграться! А тут ещё и неожиданный перекус.