Определяя твою суть

22.

Форму, как всегда, осталось только выкинуть. Зато Този, кажется, забыл о моём «предательстве».

Хех… Куда я качусь?

Друг лицо разбил. В местной стычке побывала, раны кое‑как «зализала»… Осталось семейные трусы надеть — и совсем забуду о том, что я девушка!

Так же, как забыла, что наказана и не имею права покидать территорию академии…

Под покровом ночи я перелезла через забор и, пригибаясь к земле, двинулась в «Кривой Клюв». Хорошо, что Ерид начал изучать меня: теперь я точно знаю — заклинания меня не трогают. Охранные чары и «сыщики» либо не опознают меня, либо исчезают, стоит мне появиться рядом.

В поздние часы в трактире было шумно. Я пробралась внутрь через небольшое окошко подвала. Здесь меня встретила привычная обстановка: приглушённый гул из зала смешивался с «жизнью» запасов. В бочках настаивалось вино, травы висели, лежали и томились в кадках. Аромат джи защекотал мою животную сущность. Маська взбодрилась, и ушки невольно показались из‑под коротких волос.

— Пришла, пропажа, — раздалось за спиной, и я вдохнула витающие в воздухе ароматы.

Ничего, кроме вина и трав, я не ощутила, но сразу поняла: так может пахнуть только Джейк. Выпрямилась, встала, словно на экзамене, и замерла. От этого оборотня не спрячешься — да и незачем.

— Привет, — бодро отозвалась я, когда крупная мужская фигура выступила из темноты. — А я девчонку проведать пришла.

— С ней Жук возится, — сухо ответил оборотень и обошёл меня по кругу. — А ты вытянулась, изменилась, — он подошёл вплотную и пристально заглянул в глаза.

Маська решила спрятаться от этого «противника» — мои ушки и хвост мгновенно исчезли.

— Ты разделяешь себя с животным, — почему‑то прорычал Джейк.

Его зверь вырвался наружу, демонстрируя мощь и пытаясь меня присмирить. Я стояла одна, чувствуя, как волоски на теле встают дыбом от страха, но душа оставалась спокойной. Маська затаилась где‑то глубоко, а я была просто я.

Обойдя напыщенного оборотня, я направилась в комнатку, где лежала больная девочка.

Я не заметила, как в глазах Джейка промелькнули тёплые искорки. Не увидела его недовольного покачивания головой. И не услышала укоряющих мыслей: если ты от природы оборотень, то всегда должен оставаться таким. Я же отвергала почти все животные стороны себя.

Джейк размышлял, как проучить — и, что важнее, научить маленькую кошку. Хоть она и другого вида, оборотни всегда заботились о малышах. Даже если она чужая, упрямая и ничего не понимает, он всё равно способен её обучить.

— Кюри, — мужчина подошёл к своей эйхо, — твоя кошка пришла, — оповестил оборотень и заметил счастливый блеск в её змеиных глазах.

Женщин поспешила в каморку лекаря, а Джейк встал за прилавок. В зале было полно народу — все жаждали праздника. Среди этого шума оборотень продумывал, как проучить маленькую лемиду.

— Айра но Ий, — представилась девочка, легко соскочив с лежанки.

Она была в огромном балахоне, со светлыми волосами чуть ниже лопаток и светящимися голубыми глазами. Фигурка казалась вылепленной искусным скульптором — тонкая, воздушная, гармоничная. Айра смотрела на меня искрящимися от счастья глазами и улыбалась.

— И почему с кровати встала? — пробурчала я, обходя ребёнка.

— Ничего не болит, а на месте раны остался лишь маленький шрамик, — она подбежала ко мне и, заглянув в лицо, спросила: — Ты мальчик или девочка?

— А ты как думаешь? — напряглась я.

— В прошлый раз я подумала, что ты девочка, — задумчиво произнесла Айра и снова обошла меня кругом. — Но теперь припоминаю: от тебя пахло, как от папы, когда он заключает контракты. Поэтому ты…

— Мис! Мой сын! — Кюри прервала девочку и неожиданно кинулась ко мне.

Я оказалась прижата к грубой жилетке женщины и ощутила сложный аромат: смесь напитков, прожаренных шкварок и солёных огурцов. Я невольно зарылась носом в эту смесь запахов, чувствуя, как Маська — моя трусливая кошка — выбирается из тайных уголков моей сущности.

«А с чего вдруг Кюри меня обнимает?»

— Кто стащил вино на ягодах Джи? — тихо спросила женщина, всё ещё прижимая меня к себе.

От её вопроса по спине пробежал холодок. Казалось, меня не обнимают — а вот-вот придушат.

— А вы её мама? — прервала мои тревожные мысли малышка. — Моя мама всегда говорит, что дети — это отражение родителей. Поэтому я всегда веду себя хорошо!

— По-моему, ей пора домой, — прошептала Кюри, наконец отпуская меня. — Эльстаниель давно перестал приглядывать за ней. Она здесь, потому что ты её лекарь. Пока не отпустишь, её не освободят. — Женщина посмотрела на меня по-доброму и даже подмигнула.

Хорошо ночью на улице.

Свежий ветерок выдувает городские запахи с пустынных улиц. В мыслях разливается спокойствие, а в движениях появляется лёгкая небрежность. Мне нравится эта непринуждённая тишина — хочется в ней раствориться и забыть обо всём.

Айра шла чуть впереди, весело перепрыгивая лужи и мусор. Впервые после болезни оказавшись на улице, она резвилась: что-то напевала, кружилась в такт мелодии, пыталась увлечь меня игрой. Простое платье не портило её нежного облика и не мешало радоваться жизни. Казалось, ей совершенно неважно, что на ней надето и почему её отпустили только со мной. В ней было столько жажды открытий, что всё остальное тускнело рядом с этой энергией.

Девочка вела меня в округ богатых. На пути всё чаще встречались ночные светлячки, освещающие дорогу. Резные ставни словно провожали наш неспешный шаг. Фонтаны и клумбы украшали вычищенную мостовую — и тут я остановилась. Дальше Мису из низов нельзя. Маська чувствовала, как на параллельной улице дежурят Смотрители.

Айра не замечала, что я отстала. Она погрузилась в свой мир прекрасного: дотрагивалась до цветов, ловила огоньки на ладони, спешила домой к родителям.

От моей тени отделилась «змейка» и метнулась за ребёнком. Я едва уловила это движение. И вот уже девочка спешит к дому, а в её тени сидит нечто. Я передернулась, вспомнив Пугало и его тени — выходит, он всё это время следил за мной.