Определяя твою суть

35.

Я медленно поднималась к себе в башню. Рассветные лучи уже пробивались сквозь тучи, окрашивая небо в нежные оттенки розового и голубого, но я так и не докопалась до истины. Кюри оставалась столь же далёкой, будто я не приблизилась к разгадке ни на шаг. От этой тщетности на душе стало противно, а пальцы невольно сжали мокрые карты. Всё же не получилось вернуться сухой — дождь настиг меня в самый неподходящий момент.

— Я, конечно, не привередливый, но предпочитаю свежеприготовленную пищу, — раздался вдруг голос сбоку, и я вздрогнула.

Оказалось, я проходила мимо кухни, где трапезничал Пугало. Почему он ест так поздно? И почему… сидит в одном полотенце?

Замерев на месте, я впервые внимательно осмотрела его. Мускулистое, хорошо сложенное тело испещрено множеством белёсых шрамов. Спокойная полуулыбка и хитрый взгляд создавали странное сочетание: он одновременно манил и отталкивал. Тени под его стулом шевелились, словно живые, «дышали», будто рядом с ним разверзлась чёрная дыра, готовая поглотить всё тепло вселенной…

— Малявка! — окликнул меня мужчина и нахмурился. — Ты так по улице шла?

— Да! — я постаралась придать голосу звонкости, маскируя ею внутреннее подрагивание. — Вам‑то что? Беспокоитесь за меня?

Его взгляд скользнул по моей насквозь промокшей одежде. Недовольство, промелькнувшее на лице, могло быть вызвано лужами на полу — следами моих шагов. Или он заметил, как просвечивает рубашка? И какое ему дело до моей чести? Я же не голая по улице прошла! И прикрыта куда лучше, чем он…

— Пффф, — подавил смешок Страж. — Много чести для тебя. — В его глазах промелькнул искристый холод. — Надеюсь найти ответы на свои незаданные вопросы. — Он расслабленно откинулся на спинку стула, а у меня всё сжалось внутри. Я невольно отступила на шаг. — Может, я соскучился? Или тайно наблюдаю за непредсказуемым зверьком? Хотя… хочу, чтобы одна ничтожная душонка перестала меня интересовать.

Он смотрел на меня — просто смотрел. Не холодно и отстранённо, а так, будто пытался донести какую‑то истину. Мне стало не по себе — и в то же время радость заполнила душу. Страх перед его пристальным взглядом понемногу отступал. Светлячки, порхавшие рядом, рассеивали пугающую тьму вокруг него. Эти огоньки он создал для меня — ему‑то свет не нужен. Хотя и мне с Маськой они почти не требуются.

— Это был сарказм? — попыталась я найти логическое объяснение его внезапным словам.

Он прикрыл почти бесцветные глаза и, отвернувшись, выдохнул:

— А ты думала, что я способен на нечто заботливое и тёплое? — В голосе прозвучала усмешка. — Ты забыла, что я бездушное существо? — Он резко повернулся и поймал мой взгляд наглой, решительной ухмылкой. — Если бы я захотел уберечь тебя, то спросил бы: откуда у тебя это?

Слова прозвучали спокойно, но меня пробрал мороз. Пугало скинул со стола измятые листы вместе с тарелкой.

«Журавлики», — мелькнула догадка. Его злой взгляд пронзил насквозь.

— Меня приковали, — закипала я в ответ. — Занималась всем, чем могла!

Одна из бумажек приземлилась в нескольких сантиметрах от моих ног. На белой странице отчётливо проступали линии моего пробного заклинания. Я совсем забыла про него — ведь та фигура ничего не сделала.

— Ты отлично работаешь со знаками, ощущаешь энергию мира… — от этих слов моё самолюбие взлетело вверх. — Так почему ты не почувствовала смертельную опасность от этих знаков? — его грозный голос тут же опустил мою самооценку ниже плинтуса. Мой взгляд невольно скользнул по его телу и остановился на полотенце.

— Эта закорючка не сработала, — зачем‑то начала оправдываться я. — Ничего не случилось. Так зачем переживать?

Чисто теоретически, мне нравилось его тело. Как мужчина Пугало был красив, но его холодная, неприступная аура отпугивала любые фривольные мысли. Даже Маська при нём пряталась глубже, чем обычно. Иначе мы с кошкой давно бы замурлыкали, глядя на незваного гостя. Лемиде нравился противоположный пол в любом виде.

Мужчина встал со стула и неспешно направился к выходу.

— Академия не допустит такого рода магии, — безразлично произнёс он, зевая. — А твой призванный дух убьёт хозяйку в любой момент. — Он прошёл мимо меня и начал спускаться в лабораторию, будто находился у себя дома.

«Прямо как у себя дома! Он бы ещё голый перед подростком‑девочкой ходил! Может, мне от его вида не по себе? И я сосредоточиться не могу!»

Хорошо, что я была в мокрой одежде — холод отвлекал от мыслей, недостойных прилежной ученицы.

«Что там было про моего духа‑выпивоху?»

— Свинорыл убьёт? — не поверила я, вспоминая неуклюжего духа. — Разве только мы на спор начнём пить… — пробормотала я.

Внезапно надо мной нависла огромная тень, по спине пробежал холодок. Стало страшно шевелиться, не то что насмехаться над чужими словами. Тени на полу заметались, хватали разбросанные листы и выстраивали их в огромную пентаграмму. Вскоре передо мной лежал правильный круг, в котором были заключены мои нарисованные знаки.

— Я не рисовала таких огромных окружностей, — выдохнула я, наблюдая за движением теней. — Мои — только странные закорючки.

— Ты не знаешь, что рисовала? — удивлённо спросил мужчина у самого моего уха. Его дыхание коснулось влажной кожи, и я дёрнулась. — Это знак призыва духа первого круга, — голос продолжал пояснять, всё жарче обжигая дыханием моё плечо. — Судя по твоим манерам, возле тебя есть низменный дух, который прислуживает хозяину из высших. Любым духам запрещено контактировать с волшебниками, а с людьми они заключают контракты со сроками действия. — Мне показалось, или кожа на плече и шее уже высохла? Нужно подставить другую сторону… Я осторожно переместилась, но огромные руки легли на мои плечи и зафиксировали в одном положении. — Хочешь узнать, что с тобой стало бы?

Он не дождался моего ответа. Комната погрузилась во тьму. Всё вокруг — вещи, я сама — будто перестало существовать. Холод и мурашки накатывали волнами, кружили меня в неизвестности. И среди этого пространства проступила недавняя огромная пентаграмма. Она вырисовывалась в тумане холодным, пугающим свечением. Её знаки росли и пульсировали, а огромный круг вокруг, наоборот, исчезал.