Определяя твою суть

40.

Над нами стоял Орал и хохотал во всё горло. Он выдавливал смех, словно старался привлечь к нашей паре внимание всей академии. Будь я на его месте, я бы, наверное, тоже хохотала. Но когда ты на своём месте — этот смех режет по живому.

— Прохор всё же вас связал! — вопил раб Афиногена. — Давно бы так! Вы же неразлучная парочка! — Он многозначительно подмигнул, намекая на мой недавний поцелуй в классе.

Прохор и правда нас связал — из‑за танца Артозия. Так и знала, что парню не хватает хореографии!

Тренер сначала принял нервное подёргивание Този за судороги. Но, осознав, что это всего лишь проигранный танец, он без лишних слов схватил верёвку. Гном крепко связал наши руки за спинами, а на ноги прицепил грузики. Теперь мы напоминали черепах — только вместо панциря на нас давил тяжёлый человек. Мало того что я еле шевелила ногами, так ещё и за спиной висел нешуточный груз.

«И вовсе не женское это дело — после танца тащить бегемота!» — мысленно возмутилась я.

— А тебе завидно? — огрызнулся Лым, отфыркиваясь от капель пота, стекавших с волос. — Хочешь так же? Сейчас отпустят — и я тебе помогу!

Щупленький мальчишка тряхнул пепельными волосами — и сделал нам подножку! Я тут же рухнула на землю. Този попытался удержать равновесие, но из‑за моего веса потерял его и свалился прямо на меня, выбив весь воздух из лёгких и отбив коленки.

А я‑то уже начала привыкать к Орилу! Из‑за него я хотя бы не была самым маленьким мальчиком в группе. Даже какую‑то солидарность к нему почувствовала — к своему «брату‑карлику». И вот на тебе…

— Сладкая парочка опять веселится? — к нашей «куче‑мале» подошёл Афиноген. Я‑то думала, он отдал нас на потеху своему прихвостню. Мол, не царское это дело — лежачих добивать. — Только теперь при всей Тере? Совести совсем нет?

— Продал, — усмехнулся Този, пытаясь вместе со мной принять вертикальное положение.

— Пропил, — пропыхтела я, ощущая каждую неудачную попытку напарника.

— Сначала поцелуй, — Афиноген притопнул ногой. Пыль взметнулась и полетела в нашу сторону. Я зачихала — я ведь была ниже Артозия, почти на земле лежала. — А теперь и…

— Веселитесь, ребятки? — за спинами учеников возник Прохор, сжимая в руке ещё одну верёвку. — Хотите подраться? — Парни вздрогнули от неожиданности и промолчали. — Тогда бейтесь на равных!

Через несколько писков, визгов и злобных выкриков рядом с нами уже лежала связанная парочка — Афиноген и Орил. Щуплый пацан распластался на земле, страдая из‑за движений напарника сверху.

— Можете начинать бои! — довольно произнёс Прохор, вытирая пыльные руки о штаны.

— Мой отец выкинет вас из Теры! — выкрикнул Фига, пытаясь вырваться из пут. — Вас потом ни одна академия не примет!

— Сразу за папочку прячешься? — вырвалось у меня.

В такой «горячей» позе, лицом в землю, у меня многое готово было сорваться с языка. Радовало одно: я была не одна в этом положении!

— А вам разве не хочется отомстить этому карлику? — возмутился Геша, наседая на партнёра снизу. Тот уже напоминал бледное нечто. — Разве издевательство над учениками законно?

— Для тебя? — не смолчал мой напарник. — Или для других?

— А ты вообще молчи! Это из‑за вашей придурковатой парочки мне досталось!

Афиноген разозлился и дёрнул ногой, намереваясь ударить нас. Но Орил, ощутив ещё больший вес, распластался по земле и придушенно захрюкал.

И тут я поняла одну вещь — равновесие! Сейчас за каждое движение отвечают двое. Я стою в коленно‑лицевой позе не из‑за собственных сил, а потому что Този напрягает ноги и не даёт своему весу придавить меня. У меня болят колени, я нюхаю землю. А напарник практически висит в воздухе, откинув спину назад. Это тоже требует огромных усилий — попробуй посиди без стула, почти в воздухе с откинутой спиной! Но благодаря этому я ещё не распласталась на полигоне, как Орил. Този помогает мне, чем может.

— Нужно встать, — проблеяла я. — В вертикальном положении лучше. Ноги хоть не так болят.

— Согласен, — натужно пропыхтел напарник.

— Я сейчас подниму спину, а ты перенеси свой вес на ноги, — начала командовать я.

Благодаря смещению центра тяжести мы смогли выпрямить спины. Я почувствовала, как по телу Този пробежали расслабленные мурашки — он очень сильно напрягал спину, стараясь не давить на меня. Вместе мы сумели даже подняться на ноги. Теперь мы чувствовали друг друга по малейшему движению мышц. Я уже не командовала — мы стали единым целым. Встав, мы жадно хватали ртом воздух. Обычное движение, лёгкое для одного, оказалось невероятно трудным для двоих. Нам нужна была передышка.

— Слышь, тряпка, поднимайся! — Афиноген начал прыгать на распластанном Ориле. — Любовники и то встали! Хотя они даже на мужиков не похожи!

— Может, вы заклинание попробуете? — посоветовал кто‑то из наблюдавших учеников.

Не успел Този предостеречь парочку, как их затрясло — последствие магии. Верёвка блокировала любую энергию. Лым ещё в самом начале пытался расправиться с ней таким способом — его хорошенько тряхнуло, а мне пришлось изображать судороги. В этот раз магия меня не тронула. Хотя обычно, когда я окутана энергией мира, заклинания на меня действуют.

В толпе раздались смешки. Здесь были даже ученики старших курсов — обычно они не общались с малышами. У первых двух классов был отдельный спальный корпус и учебные комнаты в крайнем крыле академии. Нас взрослые почти не замечали. Мы лишь изредка видели их на полигоне — их тренировочные площадки были отгорожены от наших. Иногда мне казалось, что первогодки здесь совсем одни.

— Я заплачу, если вы их уложите! — разъярившись, закричал Фигеша.

«Что?! Так нечестно!» — пронеслось у меня в голове.

Несколько первогодков бросились в нашу сторону. Я уже приготовилась к ударам, но Този резко повернулся и закрыл меня собой.

Почему?

Он всегда меня защищает. Всегда закрывает собой, хотя сам многого боится. Он старше, знает больше заклинаний, но не хочет причинять боль другим. Зачем тогда закрывать меня? Мужское чутьё? Или всё дело в моём маленьком росте?