Осенний сон, или Счастье есть

Глава 2

Глава 2

С утра задождило. Наскоро обработав поступившую корреспонденцию, Анна отправилась разносить почту. Обычная рутинная работа. Грязь месить не хотелось, что ни говори, а в поселке далеко не везде асфальт, но надо. После обеда выдавать пенсию, и если сейчас не доставить письма да газеты, то все останется на завтра. В принципе, корреспонденции не так много, но за два дня скопится прилично. Тяжело будет.

Женщина торопливо шла под моросящим дождем в огромной куртке-непромокайке из брезента и стареньких сапожках, шла, рассовывала почту по ящикам, а мыслями была далеко. Вчерашний знакомый ей понравился, надежный мужик. Но было в нем что-то необычное, и это пугало. Не давала покоя и его работа безопасника. Пусть и в частной фирме, но такие люди слишком много замечают того, что не предназначено для них. А значит ее тайна в опасности. Раскрываться же никак нельзя, если что случится, с кем останутся дети? Значит, с этим мужчиной надо решительно проститься. Нельзя им встречаться. Видно, мечтам о семье не суждено сбыться. Это бог наказывает за ее страшный грех. Трудно одной поднимать мальчишек, но ничего, она справится. Справлялась же как-то до этого.

Грязная и усталая, Анна подошла к своему дому и в тревоге остановилась. У ворот стояла машина, джип, калитка была открыта, но гостей видно не было. Женщина ринулась к дверям. Загнанной лошадью влетела в комнату, и пару минут ничего не видела. Пришла в себя, услышав взволнованное Никиткино:

- Мама, что с тобой?

Дыхание стало выравниваться, зрение прояснилось. Первым делом в глаза бросился МаккиОдр. Иностранец сидел на постели Артема и надевал ему что-то на ногу.

- Что вы делаете? Прекратите!

Голос выдал ее панику. Мужчина спокойно посмотрел на взвинченную мамочку и тихо произнес:

- Анна, не волнуйтесь. Я не причиню вреда вашему сыну.

- Тогда объясните, что это!

- Это экспериментальный аппарат для сращивания костей. Про устройство Илизарова слышали? Так вот, это лучше. Действует быстро и качественно. Жаль только, что пока в единственном экземпляре. Наш концерн осуществляет его разработку и испытания. Я выпросил аппарат, чтобы Артем быстрее встал на ноги.

- Что? Вы сделали это…. Для нас?

- Почему вас это удивляет? В своей компании я довольно влиятельный, вот и попросил.

- Но….Это же так дорого, наверное!

МаккиОдр пожал плечами.

- Люди не дешевле денег. Тем более, те, кто нам дорог.

Женщина сделала вид, что не заметила столь прозрачного намека, хотя чего греха таить, ей это было очень приятно. Душа готова была растаять, но Анна сурово на нее прикрикнула и строго сказала:

- Прошу вас больше не делать таких вещей. Мы с вами расплатиться не сможем, а подачки нам не нужны.

- Причем здесь подачки? – растерялся Хавэй. – Я же от чистого сердца! Хотел, чтобы Артем уже завтра мог бегать.

- Не нужно. Пусть будет, как будет. А этому сорванцу впредь наука, не лезть, куда не надо. Мы вам, конечно, благодарны, но собирайте свой агрегат и уезжайте. И больше никогда не появляйтесь здесь.

Анне очень непросто дались эти слова и гневный тон. Самой стало от себя неприятно, что уж говорить о госте. Тот недоуменно моргал глазами и не знал, что сказать. Потом все-таки взял себя в руки.

- У вас что-то случилось? Вы сами на себя не похожи.

В голосе мужчины послышалось сочувствие. Вот как, он ее жалеет! Анна ненавидела жалость, считала это унизительным. Пусть лучше отругают, чем жалеют. И она взвилась.

- Прекратите меня жалеть! Я в вашей жалости не нуждаюсь!

- И не думал. Я же вижу, что с вами что-то происходит. Может, расскажете?

- Слушай, любопытный, шел бы ты….

МаккиОдр тоже разозлился. Он тут со всей душой, а эта землянка нос задирает! Надо поставить ее на место.

- Я уйду, - тоже заорал он, - но аппарат забирать не буду! И завтра вернусь! Мы здесь будем еще три дня, и я буду ездить каждый день! Понятно? А потом украду вас и увезу! Вот так!

И сорвался с места. Пронесшись метеором, запрыгнул в машину и умчался. А Анна осталась, опасливо глядя ему в след. Только когда звук мотора уже невозможно было различить, женщина ощутила, будто у нее вынули все косточки, и свалилась прямо на пол.

- Мама, Мама! – кинулся к ней Никитка.

- Мама, что с тобой? – с тревогой вторил Артем.

- Ничего, сейчас пройдет.

И правда, через полчаса она уже хлопотала на кухне, пытаясь отвлечься от тяжелых дум, но у нее не получилось. В кухню ввалился Никита и спросил:

- Мама, а зачем ты выгнала дядю Хавэя? Он нам нравится.

Анне снова стало плохо, она будто рассыпалась на тысячу осколков. Но сын ждал ответа, и женщина поспешила собрать себя в кучку. Потом подошла к мальчику, обняла и погладила ее вихрастую головку.

- Так будет лучше, милый. Он все равно скоро уедет, нам незачем привыкать к нему.

- А я хочу поехать с ним. И Артемка хочет. Он мог бы стать нашим папой.

- Вот как, - рассердилась она, - а меня что, бросите? Неужели я сделала что-то плохое?

Анну несло. Она прекрасно понимала, что ребенок не имел в виду ничего плохого, однако иррациональная обида заставила быть злой и сварливой. Но неожиданный ответ Никиты вдруг выбил из организма весь воздух, захватив с ним вместе и глупое недовольство.

- Что ты, мама, - заявил сын, - ты же с нами поедешь. Дядя Хави сказал, что ты ему очень нравишься.

Ошеломленная этими словами, женщина беззлобно проворчала:

- Ага, ему, стало быть, нравлюсь, а вам, видимо, нет.

- И нам тоже нравишься, - начал уверять ребенок, - даже очень нравишься. Мы тебя даже любим.

Мальчик умильно заглянул ей в глаза, а потом чмокнул в щеку. Анне захотелось смеяться, и она не стала себя сдерживать. Никита к ней присоединился, и спустя минуту они хохотали уже вдвоем. Наконец, женщина вспомнила, что дела по дому никто не отменял и с сожалением отстранилась.