Ошибка 505

Размер шрифта: - +

Часть 5.

От лица Леры.

Люди толпились, кричали, женщины ревели и держали на руках своих малышей. Все хотели поскорее занять место в автобусе и уехать из Владимира. Я же пыталась сделать так, чтобы меня никто не убил да и в принципе не тронул своими грязными руками. Несколько раз мне уже зарядили локтями по голове и телу, ведь я маленького роста и незаметная, в принципе.

Люди в военной одежде и устрашающих чёрных масках стояли у входов в автобус и медленно пропускали в него зевак. Больше пугали ружья за их спинами. Мало ли они застрелят кого-нибудь. Хотя, это может успокоить всех мгновенно.

— Сначала женщины и дети, — оповестил мужчина голосом, приглушаемым маской.

Чувствую себя актрисой фильма "Титаник", когда люди садились в спасательные шлюпки. В принципе, сейчас тоже происходит трагедия, в которой гибнет не несколько человек, а страна.

Я медленно пробиралась через толпу к автобусу и видела панику и ужас в глазах горожан. Все хотели спастись и уехать туда, где сейчас безопасно. Один мужчина средних лет решил выделиться и начал запрыгивать в автобус, думая, что у него получится, но военные схватили его и повалили на землю грубым образом.

— Увести его! — скомандовал один, а другие подхватили мужика и потащили куда-то в сторону.

— Нет, я хочу жить! Пожалуйста! — Он брыкался, пытался ударить этих бесчувственных идиотов, но вскоре все трое скрылись за поворотом.

— Девушка, не задерживайте очередь, — меня легонько подтолкнули к двери. Я даже не заметила, как оказалась у неё.

На ступеньке я чуть не споткнулась и не полетела вниз, но успела ухватиться за поручни. Моей оплошности никто не заметил и не засмеялся, поэтому я расслабленно заняла место у окошка, поставив на свои колени сумку с некоторыми вещами, которые взяла в спешке. Главное — спастись.

Наконец автобус заполнился и тронулся с места. Я смотрела на пустующие улицы города, в котором прожила два года. В какой-то мере он стал мне родным, но зная, что тут у меня нет друзей, терять нечего. Я решила не включать музыку, экономя зарядку. Понятия не имею, сколько нам ехать, но предполагаю, что мы направляемся в центр всей эпидемии — в Москву.

Рядом со мной сидела бабушка со своим плачущем внуком. Даже не знаю, кого больше жалко сейчас. Вопрос: где родители мальчика? Если их нет в живых, то я даже представить боюсь, как будет тяжело старушке ставить на ноги ребёнка. Надеюсь, что когда нас перевезут в Америку, то поселят куда-нибудь и дадут денег на проживание, иначе я не вижу смысла всего этого. Какая разница, где умирать: тут или там.

Дороги с каждым часом становились ровнее, меня больше не трясло, и я не билась лбом о стекло, на которое любезно оперлась. Дети почти не кричали и не давили на мозги, я вполне могла заснуть, но мысли не позволяли даже на минуту закрыть глаза.

Связь уже пропала, я не могла никому позвонить или написать. Не знаю, где мои родственники, где Аня, с которой я бы хотела встретиться. Не уверена, что в нескольких тысяч человек я нуйду её, только если мне несказанно повезёт. А мне никогда не везёт.

***

Военная база находилась, как нам сказали, в самом защищённом участке Москвы. Я не верила, конечно, но не могла же я начать спорить и собирать справки, доказывающие этот факт. Поэтому я тихо направилась за всеми, стараясь не смотреть по сторонам на диких людей.

Мы прошли внутрь. Тут было достаточно светло и просторно. Насколько я знаю, недалеко здесь аэропорт, откуда мы и полетим. Помимо нашей группы было ещё несколько, но что-то мне подсказывает, что это даже не треть. На небольшую сцену вышел ещё один дядька военный, встал у микрофона и заговорил:

— Граждане, минуту внимания! Попрошу всех успокоится, иначе вас просто выведут из помещения, а дальше не факт, что вы улетите, а не останетесь здесь умирать заживо! — Вы не поверите, но все мигом замолчали. — Спасибо. Ситуация действительно ухудшается, нам нужно поспешить. Для этого были высланы сотни самолётов, которые отправят вас в США. Не волнуйтесь, улетят все. Уже много групп были туда отправлены. Сначала мы забираем детей и женщин, только потом идут мужчины. Всё происходит в порядке очереди. В Америке вас встретят специально обученные люди и направят на ещё одну базу, где вы сможете отдохнуть. А потом расселитесь по разным отелям, когда будете готовы. Через пятнадцать минут вылетаем, идите к трапам.

Так как у меня ещё было время, я направилась в туалет, чтобы справить нужду. Да и самолётов там как минимум десять, я думаю. Ну куда я полечу сейчас? Пока меня посадят, я точно обоссусь, а эта перспектива меня не радует. Ещё я очень хочу пить и умыться.

Найти нужную дверь было легко, и я осталась незамеченной. Я боюсь этих военных, вдруг огреют ружьём по голове за непослушание. Свои дела я сделала быстро и подошла к раковине. Включила холодную воду и брызнула ей себе на лицо. Хорошо, что я не красилась, тушь не потечёт. Полотенец не оказалось, и я вытерлась рукавом толстовки.

Холл, где все стояли несколько минут назад, заметно опустел. Я пробежалась глазами по оставшимся людям и заметила копну тёмных кудрявых волос. Клянусь, что это она, я ни с кем её не перепутаю. Я стремительно начала подходить к девушке, сердце стучало с бешеной скоростью, руки тряслись. И вот, я постукиваю её по плечу, и она оборачивается. Аня.

— Господи... — только и успела сказать я, а потом набросилась на неё с крепкими, почти удушающими объятиями.

Это наша первая встреча за всё время общения, а знакомы мы с сентября 2018. Столько времени прошло, почти четыре года. У нас никак не получалось приехать друг к другу, тем более билеты были чертовски дорогими, а откуда у студенток такие деньги?

— Ты меня убьёшь, — прохрипела она подо мной, но всё равно улыбалась. Я встала на ноги и подала ей руку, отряхивая одежду от пыли и грязи. — Никогда бы не подумала что мы встретимся здесь, во время такого.

На наших глазах начали появляться слёзы счастья. Наверное, сейчас мы не обращали ни на кого внимания, мы просто были рады наконец-то встретиться. Всё-таки это судьба, раз я нашла хоть кого-то, кого знаю.

— А почему ты не на самолёте? — Аня вытерла слёзы и заулыбалась, осматривая меня.

— Я ходила в туалет. А ты? — Я показала пальцем назад, на дверь, откуда вышла.

— А я его искала, — мы засмеялись и пошли обратно.

Почему-то военный нас снова не заметил, будто мы являемся какими-то невидимками. До отправления самолётов осталось минут десять, мы всё успеваем. А если что, то отправимся с другими людьми, которые неизвестно когда прибудут, но всё же.

Наши разговоры с подругой были слегка невнятными, мы были под впечатлением, но я была так счастлива. Эта встреча будет самым прекрасным событием за последние несколько лет.

Когда мы наконец-то решили пойти на посадку, дверь туалета отказалась поддаваться. Я несколько раз дёрнула её и передала инициативу Ившиной. У неё, кстати, тоже ничего не получилось. Только не говорите, что нас тут заперли, не посмотрев. Я отошла к стеночке и прислонилась к ней. Голова начала гудеть, ноги затряслись от паники.

— Так, спокойно, её просто заклинило, — девушка пыталась хоть как-то подбодрить меня, но в свою версию сама не до конца верила.

Она попыталась ещё несколько раз открыть её. Потом мы начали плечами выбивать её, но что с железной, блять, дверью могут сделать две девушки ростом сто шестьдесят сантиметров? Верно, ничего.

Я суетливо смотрела в экран телефона, на часы, время на которых стремительно бежало. Оставалось совсем чуть-чуть, я уже слышала рёв самолёта. От этих звуков я начала ещё сильнее дёргать ручку, пока та не начала болтаться. Если я её выдерну, то будет совсем не круто. Теперь слёзы текли по щекам не от счастья, а от паники, что мы останемся в городе, кишащим живыми трупами.

***

Прошёл час. Грёбаный час попыток выйти из туалета. Снаружи никаких звуков больше не было: самолёт улетел, военные, наверняка, с людьми сели, а автобусы больше не приезжали. Я безысходно подошла к двери и нажала на ручку, которая еле жила. Дверь запросто открылась.

Наверное, никто не поймёт того, что мы ощутили с Аней, когда это всё произошло. Почему она не открывалась, если нас никто не запирал? Это чья-то шутка? Например, судьбы.

Мы устало вышли всё в тот же холл, только теперь он был абсолютно пустой. И если ты что-то скажешь, то звук отразится от стен эхом. Мы с шарканьем прошлись по периметру и спустились к трапам. Никаких самолётов не было, и мы знатно офигели. И что нам теперь делать? Опустить руки, заплакать и приготовиться к смерти?

Мы вышли на дорогу, по которой сюда заехали. Не слышно даже чириканья птиц, атмосфера угнетающая. Небо всё ещё серое, но дождя пока нет. Про связь я вообще молчу, с этим всё туго. По чистому полю мы пошли в сторону от базы.

— Ты уверена, что хоть кто-то прибудет ещё? — Голос Ани казался ровным и чётким, будто она совсем не боится или ещё не верит в происходящее.

— Нет, но почему нам не сказали, что мы последние группы людей?

Страшно думать о том, что нас было так мало потому, что все остальные заразились и ходят где-то здесь в поисках человеческого мяса. Я скорчилась от такой мысли.

— Понятия не имею.

Когда надежды встретить кого-то совсем пропали, мы забрели в небольшой редкий лес из сосен. Я услышала громкие голоса парней. Кажется, их двое. Я взяла подругу за руку и направилась в их сторону.

— А если это какие-то сумасшедшие военные, которые нас пристрелят?

— Кажется, тебе всегда симпатизировали парни в такой одежде, вот и охмуришь одного, а второй подтянется. И вообще, я не уверена, что таких сопляков берут на войну, — я судила исключительно по голосам и отрывкам разговора. — Кажется, это просто люди, попавшие, как и мы.

И я была права: через несколько минут перед нами стояли два лысых парня, которые заухмылялись при виде нас. Неужели вот с этими нам придётся двигаться дальше?



Анна Гриндевальд

Отредактировано: 14.10.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться