Оскал хохлатого дрозда

Часть пятая. Чутьё эрлинов

Глава первая, в которой мы расскажем о том, как опасно охотится вслепую, пусть даже и на мелкую «дичь»

– Пообещай, что не будешь вертеться! – Лаура придвинула табурет к окну и раздвинула шторы. Свет проник в комнату, осветив смуглое лицо женщины. Бела поморщилась: 

– Может позже?

Девочка запустила ладонь в свою спутанную шевелюру, пальцы тут же запутались. Каждый раз, когда мать брала в руки гребень, Белу охватывала дрожь.

– Какие же они густые – эти волосы!... невыносимо густые!.. настолько густые, что иногда мне хочется остричь тебя наголо! Усаживайся и не ной, – мать усадила Белу на табурет и притянула к себе. – Сильная женщина способна вытерпеть любую боль. Сильная женщина должна много трудиться, рожать и воспитывать детей, и не боятся боли. Подумаешь, клок волос…

Бэла сидела, покорно опустив взъерошенную голову. В комнате пахло опарой и подгорелой кашей, из приоткрытого окошка тянуло прохладой. Ханга, облачённый в плотную стеганую безрукавку и короткие шерстяные штаны, ссутулившись, сидел возле очага и штопал прохудившийся накануне башмак. Длинная толстая игла, прочная суконная нить, изрядно выцветшее и стоптанное изделие из грубой кожи – мужчина, казалось, полностью погрузился в работу. В споры жены и дочери он вступал неохотно.  

– А если я не хочу быть сильной женщиной? – сквозь стон процедила Бела, когда мать вырвала из её головы первый каштановый клок.

Маленькая обладательница густых каштановых волос отличалась хрупкостью, можно сказать даже некоторой костлявостью; её кожа отдавала молочной белизной; лицо казалось узким; взгляд – задумчивым и мягким. Бела никогда не отказывала матери, когда та просила девочку помочь по хозяйству, но было очень заметно, что девочка не особо любит мыть посуду, ухаживать за скотиной и работать в поле. Она чуралась других детей, которые устраивали шумные игрища, и предпочитала одиночные прогулки по лесу, где она могла любоваться плывущими над зелёными кронами облаками, греться на солнце, слушать шелест листьев и пение птиц. Одним словом, Бела была не такая как все. Лаура была привлекательной кареглазой крестьянкой с волосами цвета воронова крыла. Она была плотной, но не полной, отличалась вспыльчивым нравом, любила поболтать. Голова Ханги походила на соломенный стог. Он был конопат, зеленоглаз и приземист. Бела очень мало походила на родителей. Единственное, пожалуй, что девочка унаследовала от них – это огромные материнские глаза с длинными, изогнутыми ресницами.

– А кем же ты хочешь быть? – спросила Лаура.

– Феей, или доброй волшебницей, одним словом каким-то прекрасным созданием. Хочу жить в необычном мире и помогать людям.

– И в тебя обязательно влюбится принц, или нет. Что ты там плела? Молодой король!.. а ты станешь его королевой, будешь жить в большом замке и иметь много слуг.

– Я не могу позволить королю влюбиться в меня. Ведь тогда он умрёт, а я не хочу, чтобы такое случилось. Я обязана буду его спасти.

– Тебе что, снова приснился этот кошмар? – поднял голову Ханга.

– Этот сон мне сниться довольно часто, но сегодня я видела совсем другое. Мне приснилась большая площадь, на ней собралось много народу, и посреди всего этого стоял человек с топором.

– Это был палач? – ужаснулся Ханга.

– Это был добрый палач, но там неподалёку стоял оживший мертвец. Именно он и напугал меня, и я проснулась.

– Зачем ты поощряешь её глупые фантазии? – Лаура строго посмотрела на мужа. – Всё, что она якобы видит – это глупости. Она должна готовиться к нормальной жизни: учиться прясть, готовить еду и доить коз. И вообще, мы собирались просто расчесать её лохмы, а не болтать о палачах и оживших мертвецах. Эти волосы настолько густые и непослушные, поэтому если мы не будем расчёсывать их каждый день, на её голове скоро образуется войлочный колпак.

– Такой же, какой рыцарь надевает под шлем? Хотелось бы мне пообщаться с настоящими рыцарями, – оживилась Бела.

– Не нужно тебе этого! Не болтай ерунды. Давай свою голову, а то я и впрямь остригу тебя наголо.

Бела снова стиснула зубы и зажмурила глаза.

Яркие точки закружились перед ней разноцветным хороводом. Другой – незримый мир открылся перед девочкой на несколько коротких мгновений. Мать сжимала в правой руке деревянный обломок, другую держала перед собой. С вытянутых пальцев капала кровь. Бела вскрикнула и открыла глаза.

– Брось его! Сейчас же брось! – Бела ухватила мать за руку. – Положи гребень сейчас же, или ты его сломаешь.

Лаура вырвала руку и снова начала чесать непослушные волосы Белы.

– Ты опять за своё. Говорю же, не дёргайся, а то будет ещё больнее.

– Я не хочу, чтобы ты поранила руку, – сказала Бела.

– Не стоит хитрить, понимаю, что тебе больно…

Лаура вскрикнула. Гребень в её руке, переломился пополам, и алая капля потекла по пальцам. Женщина бросила на пол деревянный обломок. Небольшой осколок гребня занозой застрял в пальце женщины.