Оскал хохлатого дрозда

Часть седьмая. Поиски ведьмы

Глава первая, которая начинается с безобидного жонглирования, а заканчивается бесславным бегством двух подвыпивших моряков 

Корзина казалась огромной, а яйца, ровными рядами лежавшие в ней, – хрупкими и гладкими. Гэлс они напоминали кожу младенца, так как были чисты словно выпавший на землю первый осенний снег. Гэлс любила детей, любила первый снег, но яйца… Девочка сморщила свой маленький веснушчатый носик.

– И это всё мне придётся нести до Смоляной Балки? Здесь же не меньше сотни.

– Десять дюжин. Не такая уж тяжёлая ноша, – заявила Лиси. – Смотри!

Старшая дочь Салгера, плотная тринадцатилетняя девчушка с маленькими глазками и красной сальной мордашкой, двумя пальцами оторвала корзину от пола и стала покачивать ею из стороны в сторону. По спине Гэлс побежали мурашки. Если яйца разобьются, Салгер с неё кожу снимет, а Лиси как всегда останется ни при чём. Гэлс представила, как яйца разлетаются в разные стороны, и бело-жёлтая масса, перемешанная с растрескавшейся скорлупой, растекается под ногами кузины Лиси.  

– Поставь! Уронишь! Перестань, тебе говорю!

Но Лиси не унималась.

– Смотри, как я умею, – девочка провернулась на носках, и корзина описала полный круг. 

Гэлс взвизгнула и подскочила к Лиси, но та остановила сестру рукой.

– Не бойся, трусиха. Это же совсем легко, смотри, – выкрикивала Лиси, кружась и пританцовывая. При этом платьишко Лиси раздувалось. Гэлс, в очередной раз посмотрела на свои размохрённые серые манжеты, оправила мятую выцветшую юбку и закусила губу. Лиси продолжала кружиться. Напряжённое лицо, слегка высунутый кончик языка: дочь Салгера подражала движениям балаганного скомороха, который, обычно по праздникам, развлекал городскую публику на площади Красных Роз. И Гэлс, и Лиси, а также младшие сёстры, Пэгги и Сара, всегда убегали из дома, чтобы поглазеть на выступление жонглёров и гимнастов. Видя как пухленькая Лиси ловко управляется с корзиной, Гэлс ругала себя за свою неуклюжесть и робость.  

Гэлс была худышкой, ловкой и гибкой, но все дразнили её криворукой растяпой. И хотя она была лишь на год моложе Лиси, Гэлс понимала, что ей никогда не повторить того, что сейчас проделывает Лиси, и дело здесь совсем не в силе и ловкости. Она никогда не сможет так кружиться с наполненной яйцами корзиной и всё из-за того случая, который произошёл с ней три месяца назад. Тогда дядя Салгер тоже отправил Гэлс в «Пышную гриву».

Трактир мэтра Валеса –  считался одним из самых прибыльных и наиболее посещаемых заведений Смоляной Балки. Большинство местных жителей, не жаловали заведение Валеса и обходили «Пышную гриву» стороной, зато недостатка в заезжих посетителях в трактире не было. Именно здесь больше всего любили останавливаться лангеры-ветераны, наёмники, контрабандисты и прочий заезжий сброд. Сюда, несмотря на то, что Лессвир находился в доброй сотне миль от побережья, умудрялись заходить даже матросы с торговый галер, которые часто сопровождали контрабандный товар до самой столицы.

В «Пышной гриве» помимо хозяина, его экономки и здоровяка-сторожа, на постоянной основе обитали четыре доступные девицы – старшей из которых было никак не меньше пятидесяти, а младшая, Жужу, выглядела чуть старше Лиси и тоже отличалась худобой. У каждой из этих женщин  в «Пышной гриве» имелась отдельная комната, за пользование которой шлюхи отдавали мэтру Валесу половину своего заработка. Гостей в этом заведении почивали не только дешёвой «любовью», но и медовухой, дешёвеньким вином и крепким забористым элем. Свинину, баранину и рыбу Валес покупал у голхардских купцов оптом, овощи брал на рынке, а вот яйца и куриное мясо в «Пышную гриву» поставлял исключительно Салагер. Дядюшка Гэлс и мэтр Валес были давними приятелями, говорят в былые годы оба служили матросами на перевозившим контрабанду судне, но потом решили уйти на покой, приехали в столицу, где каждый обзавёлся собственным прибыльным делом. Валес открыл трактир, а Салагер ездил по окрестным деревням и скупал курятину и самые отборные яйца. Товар у Салагера был отменный, он продавал яйца по медной монете за дюжину, чем сильно бесил экономку Валеса, пятидесятилетнюю старую деву по имени мадам Гали. Та считала, что для постояльцев «Пышной гривы» подошла бы и мелочёвка, которую можно было бы брать на ранках вдвое дороже.  В тот раз Гэлс тоже должна была отнести Валесу сотню яиц.

День был ясным и светлым, и Гэлс бодро шагала по улочкам, потом вышла на торговую площадь. Она проходила между лотков с фруктами, огибала уложенные ровными рядами тюки, отскакивала от скрипящих тачек и повозок, перескакивала через шастающих повсюду бродячих собак. И всё бы хорошо, если бы не та огромная чайка.

Гэлс просто грезила морем. Она родилась и выросла в Лессвире и никогда не была на побережье. От моряков, которых немало ошивалось в столице, девочка слышала множество историй о штормах и штилях, о безжалостных акулах и огромных китах. Увидев чайку, Гэлс неприменно захотела разглядеть её и подошла поближе. Как эта чайка умудрилась отлететь так далеко от моря, было непонятно, но это ещё больше прибавило интереса. Гэлс поставила корзину и подкралась к сидящей на земле птице. В это время какой-то мужчина, кативший тачку с репой, зацепил оставленную Гэлс корзину, выругался и как ни в чём не бывало покатил дальше. Корзина опрокинулась, и часть яиц плюхнулась в грязь. Гэлс принялась собирать разлетевшиеся яйца. Не меньше дюжины яиц разбились, остальные потрескались и покрылись чёрной жижей.