Оскал хохлатого дрозда

Часть восьмая. Всадник и молчун

Глава первая, в которой Первый Всадник проявляет сдержанность, и пытается вспомнить, что же произошло с ним по дороге в Лессвир

В огромном зале, где Бэрри Халл собрал Малый Совет – на этот раз уже в полном составе – было натоплено, но Ройса бил озноб. Он то и дело вытирал лоб платком и, вопреки обычному, почти не реагировал на выпады магистра, который при каждом удобном случае осыпал всадников упрёками. Облачённый в свою богатую мантию лорд Бэрри сидел, сгорбившись, и бросал на присутствующих мрачные взгляды.

– Мы на пороге войны! Ни заговора, ни бунта, а именно войны! Вы хотя бы это понимаете? С севера тоже приходят ужасные вести. Апасхи перестали грабить и убивать одиноких путников, перестали нападать на торговые караваны. Но наши осведомители говорят, что это затишье перед бурей. Они готовятся к нападению. Это война, милорды, именно война.

– Никто в этом не сомневается, лорд-магистр, – сказал Энмар Ридли. – Неплохо бы сделать так, чтобы это раньше времени не дошло до горожан. Многие ненавидят нас, ненавидят короля, а значит, толпа может перейти на сторону мятежников. 

Ройс сидел напротив Ридли и потирал вспотевшие ладони. Сегодня он не взял с собой оружия и не облачился в доспех. Когда он занял своё место за столом, рубаха на спине уже насквозь пропиталась потом. В висках стучало, суставы ныли, точно кто-то тыкал их острыми иглами – последствия странной болезни, поразившей его по дороге из Подошвы Великана, все ещё давали о себе знать. Ройсу хотелось вернуться в казармы, выпить целый ковш медового отвара, которым совсем недавно поил его Драго Наездник, завалиться в постель и проспать хотя бы несколько часов у очага. Однако после неудачного набега на лагерь мятежников лишний раз испытывать терпение лорда Бэрри Ройс не решился.

Справа от Ройса расположился Хлокон в длинном, исшитым золотыми нитками кафтане. Несмотря на то, что сегодня Бэрри всё своё негодование вымещал в основном на Первом Всаднике, Хлокон с утра казался немного напряжённым. Он старался не глядеть на Ройса, а перед заседанием отвёл в сторону Энгу, и они долго о чём-то шептались.

Первая Тень, которая всегда являлась на Совет в мужской одежде, сегодня изменила этому принципу. Роскошное платье из тонкого красного бархата с пуговицами, вырезанными из белого янтаря, имело глубокий вырез на груди; именно в этот вырез, время от времени, невольно поглядывали все сидящие в зале мужчины, включая магистра. Волосы женщины, украшенные жемчужными нитями, были собраны в тугой узел на затылке, справа с него, до самого плеча, небрежно свисал изящно закрученный локон. Шею Энги покрывало золотое ожерелье, усеянное дюжиной крохотных алмазов. Однако, несмотря на всё это великолепие и красоту, обычно надменная и безжалостная Энга всё время постукивала пальцами по столу и наматывала на кисть прозрачный батистовый платок.  

Эти двое нервничают. Неужели магистр всё-таки не в курсе того, что делал в Подошве Великана Призрачный Кот. Тогда откуда у того перстень?

Пятый участник сборища – знаменитый Энмар Ридли, единственный из всех не проявлял волнения. Он был хмур, задумчив, иногда вздрагивал, когда Бэрри Халл повышал голос. Первый Молчун выглядел гораздо старше своих лет: довольно худощавый, невысокий, с гладко выбритым морщинистым лицом. Одной рукой Энмар Ридли перебирал крупные чётки, вырезанные из какого-то довольно редкого дерева; другой потирал висок, постоянно морщился и беззвучно шевелил губами.  Резкие движения мужчины и частые подёргивания верхней губы, в сочетании с довольно грубой и быстрой речью, характеризовали его, как человека энергичного и решительного. Однако глубоко посаженные чуть прикрытые глаза и слегка опущенные уголки губ сэра Энмара, говорили о том, что он сильно устал или же чем-то сильно озабочен. О том, что жена Ридли тяжело больна, знали немногие. Он редко с кем-либо обсуждал эту тему, но Ройс был в числе тех, кто знал об этом страшном недуге. Одежду Ридли составляли серый кафтан, без всякой отделки, шерстяные штаны и мягкие кожаные башмаки с тупыми носами; единственным украшением мужчины был крохотный медальон из белого золота, висевший на его тонкой морщинистой шее.         

– О том, что мятежникам удалось бежать, я сообщил королю. Я этого не хотел, но молчать о таком сейчас, было бы преступлением, – заявил Бэрри. – Король пришёл в ярость. Я давно уже не видел его таким. 

– Мы все его уже давно не видели… никаким, – всё-таки не удержался и съязвил Ройс.

Магистр, видимо, только этого и ждал. 

– Посмотрите на него, наш мальчик проснулся. А то притих, насупился. Изображает из себя больного после того, как провалил всё дело. Да если бы не ты, всего этого можно было бы избежать. Если бы ты притащил сюда Казнокрада, юг бы не поднялся против нас…

Ройс собирался возразить, но его опередила Энга.

– Я сразу предлагала поручить это дело Теням, – вмешалась Энга. – Если бы Казнакрад и Луиза исчезли, ничего бы этого не было.

«А она боится, что я расскажу про Призрачного Кота, про его приказ и про девчонку. Призрачный Кот человек Хлокона, значит, они всё-таки объединились», – подумал Ройс.

– Сколько раз вам говорить, что Казнокрад нужен нам живым, как и эта Луиза. Мы обязаны попытаться вернуть украденное золото любой ценой. А теням была поручена совсем другая миссия. Хорошо хоть они умеют выполнять свою работу. Кроме того, мы должны были убедиться, что именно Кохни руководит заговором. Убив его, мы бы уничтожили все концы. Зато теперь мы знаем всех, кто причастен к мятежу. Молчуны постарались. Весь юг против нас! И не перебивай меня больше, женщина, твои Тени убийцы, а тут нужна ещё и дипломатия.