Оскал хохлатого дрозда

Часть девятая. У Красного брода

Глава первая, в которой Пит начинает принимать самостоятельные решения, невзирая на пожелания его прямых покровителей

Дорога петляла извилистой змейкой и пряталась за курганами. На горизонте, разрезаемая отдельными выступами серо-бурых бесформенных скал, возвышалась лесная стена, над которой виднелись густые дымы сигнальных костров – дозорные сообщали, что дорога, по которой двигались люди, свободна и безопасна. Войско шло пятый день, колонна растянулась. Люди и кони выбились из сил, однако Пит не чувствовал особой усталости.

Следом за передовыми отрядами из латных рыцарей и их оруженосцев, гремящих железом и увешанных знамёнами, ехали хаабские и далийские всадники с пиками, саблями и лёгкими щитами, в остроконечных шлемах и развивающихся на ветру плащах; за ними тяжёлой поступью ступали пешие шеренги: те же хаабские и далийские наёмники, отставные солдаты Короны и бывшие лангеры, ополченцы, набранные из охотников и крестьян. Лорд Альберт не скупился и щедро тратил похищенные из казны деньги, привлекая на свою сторону отчаянных вояк, способных за звонкую монету рискнуть собственной шкурой. С юга приходили целые отряды. Руководил отбором наёмников не кто-нибудь, а сам Эйн Гуриец. Вместе со своим лордом он щедро платил и не скупился на обещания. Лорд Альберт заметно укрепил свои позиции, когда выставил силу, способную противостоять любому из примкнувших к восстанию лордов. Пусть у лорда Альберта и нет собственных знаменосцев и рыцарей, а есть лишь простые наёмники, но зато – все они воины.

Союзники-лорды лишь покачивали головами, гадая, сколько же в своё время украл этот отчаянный пройдоха-лорд?

Помимо людей Альберта в колонне двигались рыцари и пехота Алана Грима, Эшли и Левера. Как и планировалось, эти трое привели целые армии обученных и хорошо вооружённых людей. Каждый лорд вёл своё маленькое войско лично, знамёна и гербы буквально пестрили.

В колонне отсутствовали солдаты троих из шести лордов-мятежников, с которыми Пит столкнулся в Подошве Великана. Объединённое войско под руководством Сэма Бароу, состоящее из его людей, людей Юджина Креда и Гая Лэмли, двигалось с запада, чтобы присоединиться к основным силам в районе Спиннервилла. Зато сегодня здесь были люди ещё нескольких восточных лордов, примкнувших к восстанию: лорда Лойда Вуда из Бэклесса, Харви Ларенса – владельца Оксвула, обширной территории к северу от Гурии, и Эймана Корди.

Каждый из этих людей при личном знакомстве не вызвал у Пита особой симпатии. 

Лойд Вуд, пятидесятилетний толстяк с обвисшими щеками, был толст, но при этом довольно резок и быстр. Он приходился троюродным дядей Алану Гриму, хотя по заявлению сэра Альберта, сэр Алан так же любит своего дальнего родственника, как самка суслика любит красного полоза, сожравшего весь её выводок. Тем не менее Питу Сэр Лойд постоянно улыбался и часто-часто кланялся, причём довольно низко, так, что выглядело это весьма забавно. «Этот пузан терпеть не мог Светловолосого, – пояснил лорд Альберт Питу перед самым знакомством с Бэклексским лордом. – Зато теперь, он угождает нам, а может только делает вид… Почти весь юг с нами против Редрика, и только поэтому он здесь. Этот толстяк настоящая лиса, и может переметнуться к нашим врагам в любой момент. Но уж пусть лучше с нами, под присмотром, чем у нас в тылу; так, по крайней мере, этот ублюдок не сможет ударить нам в спину». Рыцари лорда Лойда, в большинстве своём носили грязно-зелёные одежды; доспехи у них отличались простотой и громоздкостью, на щитах бэклесских рыцарей красовался герб дома Вудов – зелёный ворон со змеёй в клюве. Они ехали на массивных лошадях с мохнатыми гривами и хвостами. Большинство пехотинцев Вуда оказались такими же толстыми, как и их лорд-господин.

Харви Ларенс чем-то напомнил Питу Гурийца. Такой же подтянутый, жёсткий и безжалостный. Он ни слова не сказал о внешнем сходстве мнимого Колендейла с его погибшим отцом, ни выразил и других знаков своего почтения, как это делали многие из присягнувших новому Колендейлу рыцарей. Сэр Харви осмотрел Пита пристально, хмыкнул и молча поцеловал руку. После этого он отошёл, и когда Питу представляли очередного подданного, отвернулся, достал платок и несколько раз вытер им губы. Пит это видел и отложил в памяти этот момент. По совету верного Рикона, он старался подмечать всё необычное и не упускать ничего такого, что может впоследствии пригодиться. Рыцари Ларенса были неплохо вооружены, их кони имели округлые бока, а каждый пехотинец, помимо длинной пики и щита, имел шлем, кожаный нагрудник или короткую кольчугу.

Эйман Корди из Кордихола, длинноволосый красавец с рубцом на правой щеке, вообще не привёл рыцарей. Однако с ним прибыла целая толпа пеших вояк, больше похожих на простолюдинов, нежели на солдат. Они были вооружены длинными кинжалами, метательными топориками и длинными луками. Лишь сам сэр Эман и ещё примерно с десяток его вояк были облачены в короткие кольчуги и имели мечи. Воины Кордихола больше походили на шайку лесных разбойников, и Рикон, когда увидел эту разномастную свору, тут же засуетился и предупредил мальчишку, охранявшего повозку, везущую имущество Пита, чтобы тот лучше следил за вещами молодого короля. При этом пробубнил себе под нос что-то типа: «не было бы от таких союзников больше вреда, чем пользы».

Однако лорд Альберт, напротив, очень обрадовался, когда лорд Эйман и его люди прибыли в лагерь восставших, а Эйн Гуриец сказал Малышу Гуку, глядя, как лучники Корди разбивают по соседству свои палатки: «Пусть их мало… и от них воняет коровьим дерьмом, зато эти ребята отличные стрелки. Уж поверь мне, этом как-то сам убедился, – Эйн оттянул ворот рубахи и продемонстрировал уже побелевшую от времени отметину. – Я как-то забрёл в одну из деревень, расположенных в Кордихоле, в поисках одного сбежавшего ублюдка. Он был именно из тех мест, и его родня не желала его возвращения. Со мной было пятеро, и поверь, никто из моих приятелей не был новичком в своём деле. Вернулся я один, неся в себе обломок стрелы. Это был один из немногих случаев, когда мне не удалось вернуть беглого раба его господину.