Осколки царского кувшина

10.

Вот тут мне стало по-настоящему страшно. Как только затихли шаги Ильи, со всех сторон стали слышны какие-то шорохи, вскрики и хлопанье крыльев. Я прижалась спиной к кирпичной стене, как всегда в минуты опасности прикрыла руками беззащитное горло и принялась ждать Илью, робко надеясь, что он все-таки поторопится.

Мне крупно повезло, потому что Илья появился минут через восемь, по моим внутренним подсчетам. Он тяжело дышал, и в руках у него был вожделенный гвоздодер. Не особо размышляя, и даже не поинтересовавшись моим душевным и физическим состоянием, Илья просунул гвоздодер между прутьями. Решетка поддалась не сразу, но с четвертого нажима она вместе с гвоздодером улетела в ближайшие кусты. Очевидно, все-таки подвал изначально не был приспособлен под узилище.

Пока я размышляла, Илья саданул по стеклу ручкой фонарика и осколки с веселым звоном обсыпались внутрь помещения. Наверное, нам кто-то ворожил, в противном случае сюда бы уже сбежались все сторожа, которые имелись в поселке. Если имелись, конечно.

Выбрав острые осколки из рамы и побросав их внутрь, Илья без особого труда просочился в окно.

- Давай, я подстрахую. – донеслось из подвала.

Оставаться снова одной в темноте было гораздо страшнее, поэтому я храбро протиснулась в проем и свалилась на руки Ильи. Несмотря на напряженную ситуацию, он задержал меня в своих объятиях чуть дольше, чем это было необходимо. Мое сердце ответило на это учащенной дробью. Илья все-таки поставил меня на пол, причем в самую гущу стеклянных осколков, и негромко позвал.

- Светка!

В ответ раздалось нечленораздельное мычание и мы двинулись на звук. Почти сразу Илья включил фонарик и нашему взору предстало малоприятное зрелище. На стуле посреди комнаты сидела Светлана и слепо щурилась на свет. Рот ее был залеплен широким скотчем, а сама она была тщательно примотана к стулу какими-то лямками. Из-под скотча с левой стороны виднелась струйка уже запекшейся крови.

Илья догадался отодвинуть луч фонаря чуть в сторону и Света тут же узнала брата. Она замычала и отчаянно задергалась всем телом, чуть не уронив себя вместе со стулом. Илья подхватил ее почти у земли и замер на мгновение.

Все, подумала я, если у него нет с собой ножа, то за ним придется бежать, а я не выдержу очередного испытания темнотой. Но нож, к моему счастью, нашелся у Ильи в кармане брюк. Он ловко перерезал путы и освободил сестру. Пластырь так же просто снять не удалось, не врут американские боевики - это очень больно. По крайней мере, когда Илье пришлось резко дернуть липкую ленту, Света закричала. Илья тихонько прикрыл ей рот рукой и показал в сторону окна. Женщина кивнула, бросила на меня заинтересованный взгляд и поспешила за братом.

Мы дружно подсадили Илью, а он, выбравшись наружу, вытянул за собой и нас. Я снова испытала несколько неприятных минут, потому что меня вытаскивали последней, и я была совершенно уверена, что кто-нибудь схватится за мои болтающиеся в пустоте ноги. Обошлось.

Возвращались мы снова кружным путем, и уже в доме я вспомнила, что хозяйский гвоздодер остался валяться в кустах.

- Ничего. – успокоил меня Илья. – Когда все это закончится, я пойду и принесу его.

- А когда все это закончится? – поинтересовалась я.

Илья посмотрел на сестру, но та отвела глаза, а потом тихо попросила.

- Можно мне в душ? Чувствую себя такой грязной.

Голос у нее был приятный, да и вообще Светлана производила хорошее впечатление. Я проводила ее наверх, снабдив чистым полотенцем и махровым халатом. Мне самой тоже очень хотелось оказаться под теплыми струями воды, но я могла и подождать. Пока Света принимала душ, я поставила на плиту чайник, а Илья соорудил бутерброды. Женщина появилась через пятнадцать минут, ее темные волосы влажно блестели, запекшейся крови на лице уже не было, но в углу губ виднелась внушительная ссадина, заплывающая синяком.

Света присела к столу и вцепилась в свою чашку двумя руками, как будто боялась, что ее сейчас отнимут. Илья смотрел на сестру с мукой в глазах, а я могла с уверенностью с казать, что в эту минуту он казнит себя за то, что не смог ее защитить от коварного Анатолия. Я уже поняла, что Илья страдает самокопанием и гипертрофированным чувством ответственности. Чтобы прервать эту тягостную сцену, я спросила у Светы.

- Как ты себя чувствуешь?

- Ничего. – сказала она и добавила. – Нормально.

- Да. – спохватился Илья. – Светка, это Настя, она живет здесь в коттедже.

- Я его снимаю на лето. – зачем-то уточнила я.

- Очень приятно. – неожиданно улыбнулась Светлана и протянула мне руку через стол.

Мы обменялись рукопожатием и атмосфера немного разрядилась. По крайней мере сестра Ильи перестала так судорожно сжимать чашку с чаем и даже взяла с тарелки бутерброд. Правда, когда она попыталась откусить кусочек, то тут же сморщилась от боли.

- Откуда это у тебя? – показал Илья на ссадину.

Я поняла, что ответ он уже знает и спросил просто так, для проверки. Света осторожно потрогала щеку рукой, с тоской посмотрела на брата и коротко ответила.

- Толик.

Илья двинул желваками, Света снова посмотрела на него и положила свою руку на крепко сжатый мужской кулак.

- Илюшка, он так изменился. В нем не осталось вообще ничего от прежнего Анатолия. Если бы мне раньше сказали, что человек может в одночасье преобразиться в монстра, я бы не поверила. А теперь поверю.

- Зачем ты к нему поехала? – с горечью в голосе спросил брат.

- Понимаешь, мне казалось, что тот, прежний Толик не сможет меня обидеть. А он смог! – голос Светы задрожал, по лицу пробежала гримаса и она заплакала, повторяя. – Смог! Понимаешь, смог!

Илья тут же обнял сестру и крепко прижал ее к себе, поглаживая рукой по влажным волосам. Я встала и пошла искать аптечку, до сих пор в ней не было нужды. Лекарства оказались в туалете на первом этаже. Я накапала в чашку успокаивающего и протянула Светлане, она выпила, поморщилась и плакать перестала. Действительно, глупо продолжать плакать, если приняла лекарство.