Осколки Отражения

Размер шрифта: - +

Глава 18. Вернуться из отражений

Мокрый снег пробирался за шиворот, заставляя Вадима ёжится и сильнее кутаться в тёплую куртку. Он резко поднял голову и, щурясь в полутьме, огляделся вокруг. Он сидит на скамейке в парке резиденции. Сидит в парке! На улице, на холоде. На нём надета чужая куртка, шея обмотана чужим шарфом, ноги накрыты каким-то балахоном, естественно, не его, правая рука в перчатке, левая – перевязана чем-то насквозь пропитанным кровью. Содрогнулся всем телом и поморщился, брезгливо осмотрев себя, где смог. Перед глазами всё расплывалось и возвращалось обратно, и Вадим всё никак не мог сфокусировать взгляд. Напротив резиденция – здание целиком погрузилось во тьму, ни в одном окне не горит свет. Ни в одном. Откуда-то снизу с улицы, словно от прожекторов, бьёт яркое освещение. Слышны крики и странный гул и шум. Присмотрелся – пожарные машины, несколько, стоят под окнами, на третий этаж протянуты лестницы и там тушат пожар. Огня нет, а из зияющих чернотой разбитых окон третьего этажа наружу клубами валит черный дым. Понял, что кричат пожарные, а гул – это работа брансбойтов и льющейся воды. Совсем рядом мелькают синие и красные огни, наверное, скорая и полиция.

Вадим, дрожа всем телом, порывисто втянул воздух через нос, до крови прикусил нижнюю губу и сильно зажмурился. Ему хотелось кричать, орать, что есть силы, выть. Раненная рука горела огнём, боль отстреливала в локоть и плечо, заставляя морщиться и стонать. Больно. Как именно он оказался тут и когда, кто его привёл, кто одел, кто перевязал рану, Вадим не помнил. В голове пусто, словно всё, что произошло внутри здания, было не с ним. Только всё не так. Он помнил, что произошло до мельчайших деталей. Он не помнил, что было после. Невыносимо хотелось пить и лечь. А ещё руку пострадавшую опустить во что-то холодное. Рядом на лавочке немного снега. Может в него, может хоть немного отпустит боль. Протянул перемотанную окровавленной тряпкой руку к снегу и тут же услышал знакомый, такой близкий и нужный сейчас голос.

– Не надо, Вадим, потерпи немного. Сейчас Григ вернётся и поможет. Потерпи.

Вадим обернулся – рядом с ним на скамейке сидит Алиса. Она не плачет. Нет. Она держит его за плечи и тянет к себе. Уткнулся носом ей в плечо, обнял целой рукой и закрыл глаза. Алиса осторожно проводила рукой по его волосам, а Вадим, глубоко дыша, думал лишь о том, как же он устал, как же хочется забыть обо всём, что он только что видел и слышал. Чтобы всё забыть, чтобы всё сначала, всё с чистого листа. Только так не бывает. И не будет. Станет только хуже. Уже стало.

Чья-то тяжёлая рука легла на плечо Вадима, а может ему просто так казалось. Казалось, что его вдавливают в скамейку, в темноту, в холод, в нескончаемую боль, куда-то, откуда он сейчас уже точно не сможет выбраться, даже, если захочет, потому что нет сил и желания. Медленно поднял голову и увидел, что перед ним стоит Григ, бледный, вымотанный, ссадины на лице и руках, перепачкан копотью, в своём парадном костюме, без куртки и шапки.

– Ты как? – обеспокоенно произнёс доктор, присаживаясь рядом. – Сейчас помогу.

– Он... он живой... – еле выдавил из себя Вадим, с трудом повернув голову в сторону Грига.

– Живой. Увезли. На скорой. Будем надеяться на... – Григ замолчал, отвернувшись, выдавив сквозь зубы. – На лучшее.

– Я виноват, я знаю, – тихо отозвался Вадим, и тут же громко и яростно выкрикнул. – Ну, скажи! Скажи, что это всё из-за меня! Ведь ты именно так думаешь! Верно! Фрей пострадал из-за меня! Скажи, что я неуправляемый псих, Рефлектор недоделанный, что приношу лишь проблемы и беды! Скажи, что ненавидишь меня! Давай, Григ, скажи!

– Хватит! – пронзительно воскликнул Григ, встряхнув Вадима за плечи, тот прогнулся от мгновенно пронзившей его боли в руке и застонал. – Хватит ныть! Фрей жив! Это было его личное решение и только! А что я думаю – это моё личное дело! И ты этого знать не можешь!

Григ замолчал, глубоко подышал пару раз, видимо, пытался себя успокоить. Вадим ошарашено смотрел на доктора, не произнося больше ни слова. Он никогда, вообще никогда, не видел Грига в состоянии гнева, не слышал, чтобы тот хоть когда-либо кричал или просто ругался. Ворчал, да, бывало, но крик – нет. Григ выпустил плечи Вадима из рук, снова сел на скамейку рядом, осторожно взял за запястье его раненную руку и медленно и осторожно начал разматывать повязку.

– И не узнаешь, потому что я тебе не скажу, – буркнул доктор себе под нос, не глядя на Вадима, и тот не сразу понял, что это продолжение предыдущей фразы. Григ улыбнулся краешками губ и поднял глаза на Вадима – взгляд обеспокоенный и уставший, но не злой. – Фрей всё правильно сделал. Настоящий отец всегда сыну поможет, так ведь. Не смотри. Зрелище не из приятных. Лучше отвернись.

Григ сильней дёрнул неподдающуюся повязку, и Вадим, вскрикнув от боли, откинулся спиной назад, только в последнюю секунду сообразив, что у скамейки нет спинки, что Алиса пытается его удержать, что вряд ли это ей удастся и сейчас он просто тупо грохнется в сугроб. Но, в то же мгновение, упёрся спиной во что-то мягкое и услышал голос. Знакомый до бешенства.

– Что? Как? Чем помочь?

Вадим поднял голову – Лёха. Лицо всё в саже, белая водолазка и повязка на шее в чёрных пятнах, сам взъерошенный и растрепанный. На глазах у Вадима на голову Алексея рухнул снег с ближайшей ветки. Он подскочил, оттолкнув Вадима чуть вперёд, замахал руками, и хлопья мокрого снега свалились Вадиму прямиком на лицо.

– Я, это... не хотел, – выпалил Лёшка, протягивая руку, чтобы помочь другу избавиться от холодного и мокрого, но, смутившись, лишь потёр свои ладони друг об друга.

– Не хотел?! – завопил Вадим, Алиса мгновенно пришла ему на помощь, осторожно, заботливо собирая мокрый снег с носа. – Тебя кто суда звал?! Я – нет.



Оксана Одрина

Отредактировано: 01.02.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться