Осколки Терры

Размер шрифта: - +

25 июля М38 г. День, когда прогремел первый взрыв

 

Жаркое лето бесчинствовало на улицах Капуции. Город готовился к празднику. Близился День основания Альянса. 
И Цивитас бросила все свои силы, чтобы отметить это событие с размахом. Министерство Культуры только недавно перевели на постоянное финансирование, и теперь оно спешило наверстать упущенное, развернуться как следует, с каждым годом проявляя все большую изобретательность и стараясь доказать, что деньги в него вкладывают не зря. Праздничная программа и праздничный наряд столицы были самыми наглядными тому доказательствами. Концерты талантливых исполнителей, выступления величайших артистов, чьи имена стали известны широкой публике лишь недавно, поражающие воображение украшения, цветы, орнаменты, бесчисленные игры и конкурсы - "культурники", как часто называли Министерство среди народа, старались как могли. Прозвище не добавляло им солидности, но и не оскорбляло деятелей искусства. Правильнее будет сказать, что оно довольно точно отражало их работу и вечный карнавал, царивший в головах творческих личностей.
И хотя Министерство не испытывало недостатка в личностях, тем более теперь, когда государство официально платило им зарплату и пенсионные, культурники не упускали шанс привлечь к работе как можно больше свободных рук. Облагораживание всего города - дело несложное, но трудоемкое и требующее большой мобильности трудящихся. Поэтому в ход шли запросы в другие министерства, предлагающие прислать выходных или отпускных сотрудников, легендарные "дружеские" просьбы помочь, которые немедленно рассылались всем знакомым, и, конечно, дети, которые еще не числились ни за одним министерством, а потому пользовались особой любовью у культурников. Поэтому перед большими праздниками увидеть десятки детей, бегающих по улицам с гирляндами и цветами, было скорее правилом чем исключением. Особенно не везло ребятам, родители которых принадлежали к вышеупомянутым служителям искусства. Этих бедолаг от сверхурочной работы в каникулы или на выходных могло спасти разве что чудо.
Так что нет ничего удивительного, что накануне Дня основания Альянса столицу заполонили дети. 
- Эй, притормозите! - из раскаленного от жары переулка выскочила смеющаяся троица и побежала вдоль тротуара к ближайшему столбу. 
- Не отставай! А то мы и до утра не уложимся!
- Нет, правда! Притормозите! - в отчаянии снова повторил, задыхаясь,  один из бегущих. Мальчик лет двенадцати, с небольшим лишним весом. Видимо, это упражнение совсем доконало его.
- В чем дело, Ал? - отозвалась длинноногая девочка, чуть сбавляя ход. - Живот запросил пощады? Воду дать?
- Угу, - обливающийся потом Ал остановился возле злосчастного столба и тяжело привалился к нему. 
- На, - девочка вытянула из огромной шуршащей сумки прохладную бутылку, оторвала прицепившуюся к ней бумажную гирлянду и протянула воду страдальцу. 
- Только побыстрее! - нетерпеливо напомнил третий. Невысокий мальчишка, переминающийся с ноги на ногу. - Нам нужно закончить до вечера эту сторону Ромэнсии. А тут еще десяток кварталов.
- Успеем, - бросила через плечо спасительница Ала. - Ты бы лучше не стоял без дела, а начал обвешивать столб, Мэтт.
Мэтт недовольно буркнул что-то, но полез в свою сумку, вытащив на свет божий длиннющую ленту с искусственными цветами. Несколько секунд он безуспешно пытался найти ее конец, затем с досадой плюнул и, отмерив пару метров, решительно оторвал остаток.
- Что ты творишь? - от удивления Ал чуть не пролил воду на себя. - Тебя же родичи...
- Да ладно. Чир с ними, - махнул рукой Мэтт. - Никто же не узнает, что это я. Если только кто-то из вас не проболтается. Инта?
- Я-то не проболтаюсь, - девочка нахмурилась. - Вот только если твои родичи культурники, то они и без меня поймут, кто тут ван... вандам.
- Вандал, - вежливо поправил немного оклемавшийся Ал.
- Да будто я один считаю это все скукой смертной! - "вандам" с явной неохотой закинул гирлянду на столб. - Вы-то, конечно, ночами мечтаете обо всей этой чирне? 
- Хватит ругаться, - Инта нахмурилась еще сильнее. - В конце концов, это и не так уж скучно. Слушать твое ворчание - бесценно. 
- Премного благодарен! - Мэтт закрепил хвост гирлянды на столбе. - Мы идем?
- Секунду, - отозвался Ал. - Дай отдышаться.
- Ну конечно. До вечера мы не закончим, - мальчик снял сумку, опустил ее на горячий асфальт и сел рядом. Конечно, родители будут ругаться. И за испачканные штаны тоже. Но Мэттью это сейчас не особо волновало.
Инта глубоко вздохнула, вытащила из своего баула вторую бутылку и сделала пару глотков:
- Ты лучше радуйся, что сейчас мы только гирлянды вешаем.
- Радоваться? С чего бы?
- Ну... когда вырастешь, будешь концерты устраивать. Как папа с мамой. Там возни больше будет.
- Ой зря ты, - Ал отдал наконец воду Инте и теперь выглядел немного лучше. 
- Ты снова о своем?! - Мэтт подскочил на месте, словно укушенный.
- Я не хочу тебя обидеть, но я не верю в твои амибции, - сдержанно произнесла Инта, охлаждая руки о запотевшее стекло. - Я...
- Амбиции, - снова вставил Ал.
- Посмотри на себя. Ну какой из тебя военник? Они же все здоровенные, широченные и сильнющие. А ты хиляк. 
- Это ты меня так не хочешь обидеть? - Мэтт чуть не подпрыгивал на месте от злости. - Я не буду культурником! Ясно? Не буду и точка! Вот увидите! Я поступлю в Академию МВС. Увидите!
- Да кто же спорит? - Ал неодобрительно посмотрел на Инту. - Она просто во всем сомневается. У нее это семейное.
- Да! - девочка с радостью воспользовалась возможностью сменить тему. - Сомнение - двигатель науки. Мама всегда так говорит. Вы же слышали, какой скандал она закатила на прошлой неделе?
- Нет, - Мэтт все еще не успокоился, но удержался от дальнейших комментариев.
- Она поспорила  с самим МИНИСТРОМ Науки. Оскар говорил, что раскопки у Капуции надо закончить. Типа там уже нельзя откопать ничего ценного. Но мама не сдалась. Она за два дня вытащила из земли несколько мансриптов. Да, там, где типа ничего ценного нет. И... что, Ал?
- Манускриптов.
Инта тяжело вздохнула:
- Короче, Оскар решил продолжить исследования в пристоличной области. Вот.
- А что-нибудь интересное в этих твоих находках было? - спросил Мэтт.
- Ну их еще не до конца перевели. Но мама говорит, что это календари Древних. С пометками. Еще одно доказательство, что названия наших месяцев и дней недели пришли к нам от Них, - с благоговейным придыханием закончила Инта.
- Любишь же ты своих Древних, - засмеялся Ал.
- Это был классный народ. Очень умный. Ты зря смеешься, - девочка обиженно поправила светло-русый хвост. - Если бы ты знал, сколько всего они сделали. И сколько еще мы не знаем о них. 
- Да мы даже не знаем как они выглядели, - фыркнул Мэтт. - Они вообще люди были?
- В этом-то и весь фокус! А вдруг они не люди? А вдруг они пришли из другого мира? Или с другой планеты? Мы не нашли ни одного их кладбища, ни одного упоминания внешности! 
- Вот именно, - Ал с трудом сдерживал смех. - Только безделушки да бумажки.
- Но это не обычные бумажки. Как они могли пролежать столько тысячелетий... Нет, миллионолетий в земле и не рассыпаться? Древние писали не на бумаге, Ал. Это был специальный материал. Вроде камня или кости. Только мягких. Да что вы ржете-то?!
Мальчишки уже еле держались на ногах от хохота.
- Нет, Инта, все нормально, - Мэтт перевел дыхание. - Хорошие Древние, да. Давайте уже дальше пойдем? 
- Дураки, - девочка замолчала и больше не произнесла ни слова. 
Троица двинулась дальше по улице.
Работа шла не шибко быстро, в том числе из-за стремительной усталости Ала и неаккуратности Мэтта. Тем страннее тот факт, что ребята все же умудрились закончить с кварталами Ромэнсии, пересечься с параллельной группой и сдать остатки гирлянд кураторам до темноты. По выражению Инты "либо район оказался короче чем казалось, либо день длиннее чем думалось". Но мальчишкам было абсолютно все равно, в чем причина их удачи. Для детей культурников работа головой никогда не была приоритетной целью. Их больше волновала ругань родителей, которая наверняка настигла бы бедолаг, не успей они выполнить норматив. Инте, к большой зависти ее друзей, не нужно было этого опасаться. 
- А, вот вы, - высокая, худощавая женщина с темно-серыми глазами и короткой стрижкой вынырнула из-за угла и направилась к троице, отдыхающей после тяжелого дня на лавочке в ближайшем дворе. - Закончили?
- Здрасьте, мэм Вульф, - в один голос откликнулись Мэтт с Алом. - Закончили. 
Женщина слегка поморщилась:
- Отлично. Тогда пошли, Инта. Тебя ждут занятия по вводной археологии.
- Но мам! - девочка состроила грустную моську. - Можно хотя бы полчасика...
- Инта! 
- Хорошо, - Инта обреченно слезла с лавочки и махнула рукой друзьям. - До завтра. 
- Пока, - мальчишки подождали, пока парочка скроется за углом и придвинулись поближе друг к другу. 
- Знаешь, все-таки не завидую я ей, - прошептал Ал.
- Ага, - ответил Мэтт.
- У нас родичи, конечно, не подарок, но у нее мама вообще зверь.
- Сейчас каникулы, а она все равно какие-то уроки учит.
- Да если б мои заставляли меня учиться на каникулах, я бы сбежал из дома.
- Далеко бы не убежал, - подшутил над другом Мэтт, но шутка вышла невеселая. Впрочем, Ал все равно не обиделся.
- Что делать будем? Пока не очень поздно, можно поиграть во что-нибудь. 
- Можно. Во что?
- Ну... - Ал задумался. И через пару секунд вынес вердикт:
- Во что угодно. Только вдвоем неинтересно будет.
- Ага.
Мальчишки снова замолчали, разглядывая землю под лавкой.
- Может, в родники?
- Не, Мэтт. Я и так сегодня набегался.
- Ну тогда в камненоги.
- А ты знаешь какие камни нужны? Кругленькие?
- Вроде, овальные. Вон тот сойдет? 
- По-моему. Или нет. Это у Инты спрашивать надо. Ее же правила.
- Спросишь у нее, ага, - Мэтт грустно вздохнул. - Ну давай хотя бы на розиндрарий залезем. 
- Смеешься? Я же свалюсь.
- Да не свалишься ты.
- Свалюсь-свалюсь. И один ты меня не удержишь.
- Вот же ты... Все тебя не устраивает. 
- Да это не я. 
- Ну тогда по домам. Чего тянуть мочалку. Так и будем сидеть тут и тупить в землю. 
- Ну пошли, - согласился Ал. - Пока?
- Тьфу. Пока.
Раздраженный Мэтт соскочил с лавки. Он даже не мог сказать, что именно разозлило его. Ал, Инта, ее мать? По отдельности никто не был виноват, но в целом получалась такая ситуация, когда виноваты были все. По крайней мере, в глазах мальчика. 
"Если сейчас еще и родичи ругаться начнут, день совсем не задался", - Мэтт пнул камушек, лежавший на дороге, и хмуро побрел домой.
Двери многоквартирного здания услужливо распахнулись перед мрачным жильцом, пропуская его внутрь. На улице уже повисли плотные сумерки. 
"Сейчас раскричатся, ага. Поздно пришел."
Без особого желания Мэтт поднялся по узкой лестнице на второй этаж. Прямо перед ним оказалась легкая деревянная дверь с вырезанными фигурками людей на ней. Фигурки извивались в самых причудливых позах, создавая ощущение бесконечного, но определенно захватывающего танца. Вообще, в Капуции практика украшения входных дверей была распространена достаточно широко, но квартиры, в которых жили культурники, особо выделялись среди всех прочих.
Сейчас же мальчику казалось, что деревянные человечки смеются над ним.
Мэтт неуверенно нажал на гладкую кнопку звонка рядом с изогнутой ручкой двери. За стенкой заиграла простая, но приятная мелодия, и дверь тут же распахнулась. На пороге стоял невысокий мужчина в изящном домашнем халате, с безупречной осанкой и идеально обозначенными усиками над верхней губой. В руке он несколько театральным жестом держал бутерброд. Хотя бутербродом это было сложно назвать, конечно. Два толстых листа перечного салата и микроскопический слой сыра боншель между ними слабо смахивали на бутерброд. Но выдающийся балетмейстер Республики - Честер Лейн - тщательно следил за своей фигурой.
- Ну наконец-то! - на лице мужчины мелькнуло облегчение, тут же сменившееся раздражением. - Где тебя носило?
- Гирлянды ваши вешал, - пробубнил Мэтт.
- Наши! - Честер усмехнулся. - Они настолько же наши, насколько твои. Но почему так долго? 
- Хватит допрашивать его, - послышался спокойный голос из глубины квартиры. - Мэтти, заходи, не обращай внимания на этого болвана. У твоего папы сегодня дурное настроение. 
- А каким же еще оно должно быть, если выступление "Цветов Республики" перенесли с площади Гудвина в сквер Трех Конфедераций? - мужчина скорбно сдвинул брови, но отошел в сторону с порога, пропуская сына. - Главная площадь столицы была в нашем распоряжении, а теперь нас отодвинули на задворки! 
- Сквер стоит в двух улицах от площади Гудвина, - все также невозмутимо парировал голос. - Я бы не назвала это задворками. 
- Но он меньше, - Честер закрыл дверь и откусил от своего "бутерброда". - Программу придется ужать. 
- Она все равно была слишком масштабной, - стул скрипнул, послышались легкие шаги и в прихожую вплыла темноволосая женщина, весьма миниатюрного телосложения, в воздушном, небесно-голубом платье. В руках она держала сценарий, небрежно засунутый в папку. 
- Но Эри...
- Достаточно, - мягко, но решительно вошедшая пресекла возражения мужа. - Мэтти должно быть устал, проголодался и уж точно не хочет слушать твои жалобы. Так ведь?
Лицо женщины излучало спокойствие, но только человек, никогда не слышавший о первой танцовщице труппы "Цветы Республики", мог клюнуть на ее обманчивую невозмутимость. Дома Эрика Кэмерон казалась статуей, но это была лишь искусная маска, за которой прятался человек, использующий свои эмоции как самый многофункциональный инструмент мира. Любой, общавшийся с ней дольше пяти минут, рассказал бы, что эта женщина всегда знает, как оказаться наиболее уместной в любой ситуации. И лишним доказательством того была сцена, на которой каждое выступление с ее участием снискало невероятный успех. Не столько из-за хореографии, к которой с особым тщанием относился Честер, сколько из-за чувств, которые Эрика могла вложить в любое движение. 
Мэтт, стоявший как столб у стены, не хотел влезать в спор родителей. Как правило, ничем хорошим такие вмешательства не заканчивались. Поэтому, когда мать резко перевела разговор, мальчик был только рад:
- Да, очень проголодался, - и он не врал. 
- Папа приготовил восхитительную лазанью с рубиновым мясом. Правда, она почти остыла...
- Ну конечно, ей уже четыре часа! - подал голос Честер.
- ... но такую вкуснятину прохлада не испортит. Мой руки, переодевайся и иди в столовую.
Настроение Мэтта стремительно улучшилось. Ради отцовской лазаньи он был готов хоть весь город обвешать гирляндами. Несмотря на довольно скверный характер, Честер Лейн был не только отличным хореографом, но и прекрасным кулинаром, не упускающим шанса побаловать семью чем-то необычным. 
Мальчик радостно побежал в ванную, уже предвкушая сытный ужин, как на полпути его остановил голос отца:
- Погоди-ка! Почему у тебя грязные брюки?
Мэтт резко остановился. Он уже и думать забыл о своем секундном желании присесть на асфальт. 
- Ну... я...
- Ты опять сидел на земле? Сколько же можно тебе повторять?! Грязная одежда это...
- Это просто грязная одежда, - вновь перебила Честера Эрика. - Дорогой, лучше доработай сценарий и перестань придираться к сыну.
- Мы далеко не последняя семья в городе, Эри. И если он будет бегать по улице весь в пятнах, что подумают о нас люди?
- Ничего, и мы говорим об этом уже не в первый раз. Мэтти, кинь брюки в стиральную. Кое-кто уж очень звереет, видя грязные штаны, но совершенно не замечает собственных ляпов во втором акте.
- Где? - Честер изменился в лице. 
- Попробуй найти сам. И да, Мэтти, покорми Пика. С этими перестановками мы совсем забыли про него.
- Хорошо, мам, - мальчик продолжил прерванный бег в ванную.
Родители ушли в столовую искать ошибки в сценарии, оставив Мэтта, наконец, наедине с собой.
Мальчик выдохнул с облегчением. В другой ситуации он мог отделаться не только испугом, но, к счастью, у отца хватало головной боли и без испачканных брюк. Мэтт стянул грязную одежду - футболка тоже оказалась не первой свежести - и бросил ее в кучу грязного белья. Вернее, в маленькую горстку. Стирка в этой квартире была уж слишком частым гостем. 
Мальчик нырнул в мягкий халат, уменьшенную копию халата Честера, и передернулся от неприятного чувства излишней свободности. 
"И что папа в них находит? Шорты и майка удобнее же." 
Но спорить с известным скандалистом разрешалось только маме, а та, в свою очередь, считала халаты отличной домашней одеждой, поэтому приходилось их терпеть.
Быстро обработав руки фруктовым очистителем, Мэтт вышел из ванной. Как бы ни хотелось поскорее откусить от сочной розоватой лазаньи, прежде нужно было закончить одно дело, бывшее для мальчика более важным, чем еда.
- Привет, Пик, - Мэтт подошел к клетке, украшавшей детскую.- Я тебе покушать принес. 
Орлик молниеносно отреагировал на приближение человека. Комната наполнилась треском, щелканьем и посвистываниями. 
- Да, я тоже голодный, - засмеялся мальчик. - Держи. 
Сушеные насекомые посыпались в кормушку. Серая птичка тут же прекратила щелкать и спланировала вниз, пытаясь ухватить изогнутым клювом палец хозяина. 
- Не-не, меня кусать не надо. Я скоро вернусь, Пик. Поем и вернусь, хорошо?
Орлик протяжно свистнул и залез в кормушку целиком. Кверху остался торчать лишь длинный раздвоенный хвост.
Мэтт снова рассмеялся, несколько секунд постоял на месте, любуясь маленькими перышками своего друга, и вышел из комнаты, чувствуя как желудок возмущается все громче и громче. Пора было уже и заняться ужином.  
- Объясни мне, Эри, почему? Я не понимаю! Зачем менять расписание за несколько дней до праздника? - в столовой все еще бушевала оживленная дискуссия. Но мальчику было не привыкать к вечному недовольству отца.
- У рексора должны быть на это причины. Мэтти, соли нет. Папа в порыве гнева перевернул солонку. 
- Вот же... - Мэтт вздохнул и сел перед тарелкой с остывшей лазаньей. - Ну ладно. 
- Да куплю я завтра соль, - отмахнулся Честер. - Ешь, сын. Так, рексор... Да, я бы понял, если бы он освободил площадь для чего-то действительно важного, но парад! Никогда, ни год назад, ни десять лет назад не было парада! Зачем ему парад? Это же праздник для души. Солдаты - совершенно неуместно. 
- Я согласна с тобой, - Эрика слегка приподняла брови. - Возможно, рексор решил разнообразить программу. Не слишком удачная идея.
- Зачем?! - Честер чуть не перешел на ультразвук, но тут же понизил голос:
- Программе не нужно было разнообразие. Она хороша такой, какая есть. Без военных.
- Погодите, - Мэтт, меланхолично жевавший мясо и созерцавший бежевую стену, вдруг ожил. - Парад?
- Да, парад, - терпеливо повторил отец. - Разве это не глупость с их стороны?
- Настоящий парад? - мальчик пропустил вопрос мимо ушей. - С солдатами, оружием, техникой? 
- Возможно, - уклончиво ответила Эрика, и атмосфера за столом ощутимо напряглась.
- К чему ты клонишь? - знавший склонности сына Честер нахмурился. 
- Пап, - Мэтт отвел глаза в окно, чтобы не видеть реакцию родителей. - Можно мне сходить на парад? Ну хоть немножко посмотреть.
- Ну конечно, - судя по интонации, это едва ли можно было назвать согласием. - Вместо того, чтобы поддержать "Цветы", и так пострадавшие сегодня, ты хочешь улизнуть на этот проклятый парад?
- Мэтти, мы много раз говорили об этом, - голос Эрики все также отражал полную невозмутимость, но Мэтт, что называется, пяткой чувствовал недовольство матери. - Твоя любовь к армии не доведет тебя до добра. 
- Она тебя погубит! - встрял Честер. Уголок рта балетмейстера начал дергаться, что было верным признаком крайней степени злости.
- Но я же только посмотреть! - взмолился мальчик. 
- Сначала посмотреть, а потом? Военная академия? МВС? 
Мэтт опустил глаза. Разумеется, он не собирался ограничивать себя одним парадом. И академия, и служба в МВС были частью его плана на будущее, пусть отдаленное будущее, но его. И мальчика крайне расстраивала откровенная неприязнь родителей. 
- Нечего сказать, да? - с некоторым ехидством произнес Честер.
И он бы вылил на сына целую простыню своих коронных фразочек, за любовь к которым Честер Лейн прослыл редкостным мерзавцем в узких кругах, если бы его не перебил громкий хлопок, прилетевший издалека. Стекла в окнах зазвенели. В столовой тут же повисла гробовая тишина.
- Что это было? - голос скандалиста, немедленно растерявшего все желание скандалить, едва заметно дрожал. 
Спустя несколько секунд прогремел второй хлопок, затем третий. И с каждым звуком Честер становился все более взволнованным.
- Может это салют? - неуверенно спросил Мэтт. 
- Рановато для салюта, - Эрика медленно поднялась со своего места и подкралась к окну. После небольшой паузы грянул четвертый хлопок.
- Это над площадью Гудвина, - сообщила женщина, вглядываясь в темноту. - Там... дым.
- Дым? - Честер подбежал к окну словно ужаленный и слегка приобнял жену, отодвигая ее в сторону. - Проклятье. Это действительно дым.
- Где дым? - Мэтт тоже слез со стула, но к окну его не подпустили.
- Неужели слухи оказались правдой? - Эрика повернулась к мужу, и мальчик был готов поклясться, что он еще никогда не слышал столько боли в голосе матери.
- Какие слухи? - Мэтт чуть ли не плакал от отчаяния. Ситуация пугала его. 
- Не может быть такого, - чуть слышно прошептал Честер. - Мэтт, быстро открой дверь. 
- Хорошо, - мальчик бросился к входной двери и трясущимися руками распахнул ее.
На лестничной площадке уже выла сирена. Из соседних квартир выглядывали перепуганные жильцы.
- Внимание всем жителям Республики Цивитас, - из дуги оповещателя зазвучал отчетливый голос, - говорит рексор Клейтон Фредерик. Две минуты назад Тондекс нанес точечные авиаудары по Капуции, тем самым развязав безрассудную войну и, впервые за многие века, разрушив единство непоколебимого Альянса. Несмотря на то, что летательные аппараты Тондекса уже покинули воздушную зону столицы, капуцианцам настоятельно рекомендуется не выходить на улицу и держаться подальше от окон, но прежде всего: сохранять спокойствие. Военные силы Республики количественно и качественно превосходят военные силы налетчиков в десятки раз. Мы призовем  их к ответу и заставим искупить вину как перед нами, так и перед всем миром. Эта война кончится быстрее, чем...
- Нет, - раздался тихий стон за спиной Мэтта.
Мальчик повернулся.
Честер стоял бледный, ссутулившийся, одной рукой придерживаясь за стену, а другой закрывая лицо. Обычно прилизанные волосы растрепались и свисали черными прядями на щеки. Никогда не видевший отца в таком состоянии мальчик застыл, не в силах произнести ни слова.
- Как они могли? Накануне великого праздника? 
- Все будет хорошо, - Эрика прижалась к убитому новостью мужу, но было видно, как колеблется ее маска невозмутимости, готовая сломаться в любой момент. - Ты слышал слова рексора? Все будет хорошо. Мэтти?
- Да? - мальчик почувствовал как стремительно пересохло во рту.
- Мы с папой очень волнуемся за тебя. Ты даже не представляешь как сильно, - Эрика отцепилась от Честера и слегка сжала плечи Мэтта в руках. В глазах женщины дрожали слезы. - Просто... пообещай нам, что ты никогда не пойдешь в МВС. Никогда.
- Обещаю, - Мэтт вцепился в платье матери и зарыдал.
 



Аргонатика

Отредактировано: 06.07.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться