Особенная

Эпилог

Вот и прошёл год с тех пор, как отец забрал Эмануэля домой. Подозреваю, красавец-маг распробовал развратную жизнь демонов и нашёл её весьма привлекательной. А как ещё можно объяснить тот факт, что Эм так и не вернулся ко мне спустя месяц, два, пять? Никогда не поверю, что ушлому прохвосту при желании не удалось бы сбежать даже из самой преисподней. Значит, не захотел или не счёл нужным. Наверное, я должна быть рада и счастлива - любимому мужчине хорошо, тепло, он ни в чём не нуждается, и многочисленный гарем днём и ночью к его услугам. Однако моё состояние было невозможно далеко от того, что называется «счастье». Первое время меня душили тоска и обида, а в груди занозой засела ревность, приносящая такую боль, что дышать было тяжело. Она высасывала из меня все соки, причиняя невыносимые страдания. Чтобы не сгореть в горячке любви, я заперла все чувства на замок, став сторонним наблюдателем, что смотрит скучное кино и с нетерпением ждёт завершения сеанса. Мимо мелькали знакомые лица, они что-то кричали, настаивали, утешали, плакали, а мне было всё равно. Я всё глубже погружалась в себя, превращаясь в биоробота. Дышала, ела, отвечала на вопросы, выполняла поручения, но делала всё механически. Меня покинули чувства и эмоции, а с ними из жизни ушли все краски. Ничто более не радовало, не удивляло, не печалило и не восхищало моё окаменевшее сердце. Даже волосы перестали светиться, став длинными блёклыми паклями тёмно-пшеничного цвета.

Наверное, я бы так и угасла, превратившись в сушённую курагу, но спас меня Никалус. В один тоскливый вечер, когда я сидела возле окна и равнодушно созерцала Седую гору, в мою гостиную из портала ввалился уже изрядно нетрезвый сводный брат. В руках он держал огромную бутыль, до середины наполненную жидкостью рубинового цвета. Судя по состоянию брата, напиток был с высоким градусом крепости.

- Сеструха, спасай, - заплетающимся языком произнёс он и жалобно посмотрел на меня прекрасными сиреневыми глазами, - вся надежда ток на тебя.

- И?  - равнодушным голосом поинтересовалась я, осматривая Ники с ног до головы. - Что стряслось?

Прямо скажем, выглядел парень, не празднично. Когда-то белоснежная рубашка была нараспашку и без единой пуговицы, левый рукав оторван. Чёрные кожаные штаны грязные до колен и порезаны в двух местах. Обуви не было вовсе. Интересно, откуда Ники такой «нарядный» идёт?

Икнув, брат вручил мне свою драгоценную ношу и, пока я соображала, что с ней делать дальше, он, пытаясь обнять, не удержал равновесие и рухнул на меня как подкошенный, придавив тяжеленным телом к полу.

- Ой, - всхлипнул пьяный оборотень и плаксивым голосом добавил, - я себе ногу отбил. Рарка, бутылка цела?

Вот паразит. Мог бы для приличия поинтересоваться, как я себя чувствую, ведь на меня свалился почти центнер живого веса.

- Цела, - сердито пробурчала я и желчно добавила, - но это ненадолго.

- Прости, сестренка, - брат скатился с меня и, закрыв лицо руками, глухо зарыдал, – мне так плохо. Если бы ты знала.

- Пить надо меньше, - ворчливо произнесла я, открывая бутылку. Глотнув алкогольной жидкости прямо из горла, я закашлялась. – Это что самогон? Здесь же градусов 60. Фу, гадость. Ладно, давай рассказывай, что там у тебя стряслось.

Ники, сгорбившись, сел.

- Дай сюда, раз ничего не понимаешь в вишнёвке столетней выдержки, - оборотень бесцеремонно отобрал у меня бутыль и присосался к горлышку, - уф, хорошо пошла.

- Как ты пьёшь эту гадость и до сих пор в сознании? Я окосела с одного глотка, - заплетающимся голосом поинтересовалась я и волевым усилием собрала разъезжающиеся глаза в кучу.

- Так я же о-бо-ро-тень, - подняв указательный палец вверх, поведал мне страшную тайну брат и, уткнувшись лицом в моё плечо, расплакался, - сестрёнка, только ты меня поймёшь. Мне так плохо. Веришь? Подыхаю.

Периодически прикладываясь к бутылке, юный оборотень признался, что давно сохнет по Олеське - моей подруге с волнующим голосом. В новогоднюю ночь их судьбы пересеклись, и они страстно полюбили друг друга. С тех пор брат потерял покой. Мечтает жить на Земле, дабы быть рядом с любимой. Но Данияр - тиран и изверг пресекает на корню даже мысли об этом.

 Душевная боль оборотня и высокоградусная вишнёвка столетней выдержки сделали своё черное дело. Мои чувства вырвались на свободу и обрушились снежной лавиной, возвращая меня в мир живых. Но в этот раз с ревностью и обидой мне было легче справиться, ведь рядом находился товарищ по несчастью. Ночь напролёт мы с братом, обнявшись по-родственному, жаловались на свою судьбу, размазывая горькие слёзы по щекам, и морально поддерживали друг друга.

- Надо же, - заплетающимся языком, промямлила я и неприлично икнула - какой Данияр, оказывается, нехороший человек. Бедный мальчик чахнет на глазах от любви, а отцу хоть бы хны.

- Угу, - согласно кивнул Ники и таким же пьяным голосом добавил, - злыдень какой-то, а не отец. Я уже две меры веса потерял, а ему плевать.

- Не ценят они нас, - мы одновременно обиженно вздохнули. И тут меня посетила гениальная мысль, - Ники, а давай сбежим на Землю.

Не мигая, он уставился на меня, а спустя секунду его глаза азартно засверкали, и широкая улыбка украсила лицо. Что не говори, а брательник у меня тот ещё авантюрист, любитель приключений.

К утру, мы разработали детальный план действий, состоящий из двух пунктов. Первым пунктом значилось отправиться в радужный дворец, дабы навестить Королевскую семейку и стребовать с них плату в виде желания за спасение от императора демонов. А желание, кстати, было пустяковое. Мы просили разрешить нам жить и на Ригите, и на Земле и заниматься бизнесом. Вторым  пунктом плана было организовать туристическую фирму между мирами. Чтобы доблестные оборотни, уставшие от ратных дел на границе Ригита, могли отдохнуть и насладиться всеми благами другого мира. Идея на пьяную голову показалась нам весьма привлекательной.