Особенная

Глава 7

Красивым почерком я выводила на доске математические формулы, рисовала графики, стараясь объяснить геометрический смысл производной, когда в классе раздались приглушенные смешки.

- Запомните ребята, производная – это также тангенс угла наклона касательной, - проговаривала  я и старательно делала вид, что не замечаю всеобщего веселья, но в самый неожиданный момент шагнула в сторону и развернулась.  На том месте, где я находилась секунду назад, мелькнул свет лазера. Ясно. Воробьёв рисовал на мне узоры, развлекая одноклассников.

- Пётр, вижу, что с понятием производная вы уже знакомы. Пройдите к доске и расскажите одноклассникам алгоритм её нахождения, - я выжидательно смотрела на юношу и мысленно говорила себе: «Рарка, спокойно! Вежливость и спокойствие в любой ситуации».

- Это я могу, но уверен, что профессионал справится с данной задачей успешнее, - усмехаясь, вежливо отшил меня Петечка, вальяжно развалясь на стуле. «Давай, попляши, а я погляжу», - читалось в его бессовестных глазах.

- Соглашусь с вами, Пётр, а раз мы оба это понимаем, то прошу, не мешать мне, объяснять новую тему вашим одноклассникам. ЕГЭ не за горами, и не у всех ребят есть деньги на репетитора.

Лицо мальчика брезгливо скривилось. Не привык он думать о других и их финансовых проблемах.

- Надоели эти лузеры, - еле слышно буркнул высокомерный моральный инвалид.

- Итак, на чём мы остановились?  - обратилась я к классу, возвращая всех к теме урока, - ах да, геометрический смысл производной. Прошу всё внимание на доску.

Я распиналась еще минут десять, вливая в забитые совершенно другими мыслями головы крупицы информации. Но она как мяч для пинг-понга возвращалась обратно, отскакивая от стены непонимания. К середине урока я устала неимоверно. Голова раскалывалась, а голос охрип. У меня было ощущение, что я иду в гору, толкая перед собой груженную камнями тачку.

Зато ученики веселились, ни в чём себе не отказывая. Какой чертенок в них сегодня вселился? Девочки развивали косоглазие стараясь смотреть и на доску, и на мой стол, где восседал словно император высокомерный красавец. А мальчиков без устали веселил Пётр. Он придумывал одну шалость за другой, поражая меня неиссякаемой фантазией. В итоге, приходилось постоянно отвлекаться и делать замечания.

- Воробьёв, вытащите ручку из носа! Что за детский сад? Вы ведь взрослый человек.

- Воробьёв, прекратите толкать стул соседа!

- Воробьёв, вернитесь на своё место.

- Воробьёв, пожалуйста, уберите лазер!

- Воробьёв, спрячьте телефон!

- Воробьёв, выпрямитесь! Это неприлично заглядывать девочкам под юбки!

- Пётр, отдайте мне это, - протянула руку, забрать последнее развлечение - трубочку, через которую хулиган плевал жёваной бумагой. В ответ мне прилетел в лицо бумажный снаряд.

Я вздрогнула и, сжав кулаки, строго произнесла:

- Воробьёв, моё терпение лопнуло! Покиньте немедленно класс, - огромных усилий мне стоило не перейти на гневный душераздирающий крик.

Впервые за годы работы, в классе творилась какая-то вакханалия. Дети были совершенно не управляемые, нарушали все мыслимые запреты и правила, взрываясь взрывами хохота от проделок Воробьёва. Даже моё железобетонное спокойствие готово было рухнуть, придавив обломками окружающих.

- Рарисима Игоревна, вы нарушаете моё право на образование, когда выгоняете из класса. Конституционное право, между прочим, статья 43, - заявил наглец. – Меня тянет учиться с непреодолимой силой, поэтому не могу вас покинуть, даже не просите.

В классе раздались сдавливаемые смешки. Я краем глаза взглянула на студента-практиканта. Он сидел с каменным лицом и спокойно смотрел в окно. «Всё из-за него. Дети из кожи вон лезут, чтобы показаться во всей красе», - пришла мне в голову мысль.

- Отлично, тогда ухожу я. А у вас самостоятельная работа. Оценка пойдет в журнал, - написав номера заданий на доске, под недовольные стенания старшеклассников, направилась к двери.

Не удивляйтесь, что я сюсюкаюсь с великовозрастным ребенком, не выталкиваю его за дверь, не ставлю в угол, не отчитываю на линейке перед всей школой. Современные дети очень хорошо знают свои права, и не дай Бог их ущемить или нарушить.  У каждого наготове телефон, чтобы снять компрометирующие видео, где травмируется психика ребенка криком доведенного до ручки учителя. К сожалению, таковы реалии. Мы ориентированы на запад и перенимаем от них всё «лучшее» - ЕГЭ, ювенальную юстицию, толерантность к греху и прочие «радости» жизни. В современной школе учитель – обслуживающий персонал, предоставляющий услугу. Авторитет старшего, учителя, родителя размывается и постепенно сводится на нет. Современные учителя заслуживают памятники при жизни, совершая каждодневный подвиг. Им приходится терпеть хамство и грубость учеников, а также их родителей, сдерживать себя, дабы не опозорить звание «Учитель» и следить за каждым словом, чтобы оно не было понято превратно и не сыграло на руку тем, кто пожалуется в прокуратуру.

Все эти мысли крутились в моей голове, пока, стуча каблучками, шла к Эмме Викторовне на серьезный разговор. Возле самой двери в кабинет директора, я перевела дыхание, глубоко вдохнула-выдохнула. И только после этого требовательно постучала, дождалась разрешения и вошла.

- Эмма Викторовна, присутствие в классе студента-практиканта, срывает мне занятия, - сразу с порога взяла быка за рога.

Директриса нахмурилась, смерила на меня странным взглядом и нервно побарабанила пальцем по поверхности стола.

- Какого студента-практиканта? – наконец  выдала дама уставшим голосом.

«Склероз, - подумала я, - ничего, это бывает».

- Виктора Сергеевича. Забыли? Вы утром про него еще сказали, что он якобы перспективный молодой человек.