Останься со мной живым

Размер шрифта: - +

Глава 19. Разговоры о смерти

Я даже не удивилась и не возмутилась, увидев Егора утром на кухне. Он пил чай, поедал пряники и лазил в соцсетях на моём ноутбуке. Впервые ко мне кто-то настолько бесцеремонно врывался в жизнь, но как ни странно, я понемногу стала к этому привыкать, особенно после того, как узнала, что Егор способен слышать мои мысли о нём.

— Привет! – неожиданно обрадовался он.

— Доброе утро, – я не улыбнулась, наоборот насупилась, пусть думает, что мне всё равно. Нужно проявить равнодушие.

Он усмехнулся. Ах да, мысли же не спрячешь.

— Ты торт доел? – заглянула в холодильник.

— Конечно, первым делом! – отозвался Егор. — Кать, а что у тебя с личной жизнью? Ты ни с кем не переписываешься, с мужчинами фотографий тоже нет, – листал мою страницу он.

— Тебя это не касается, – я захлопнула крышку ноутбука, чуть не прищемив ему пальцы.

— А тебе сколько лет? Тридцать пять уже есть? – а сам ухмыляется.

Я мысленно пристрелила его прищуренным взглядом.

— Зря торт съел, – отвернулась, налила кофе и вздохнула. – Так хочется размазать его по твоей наглой роже.

Егор улыбался: явно чувствовал, как я медленно закипаю, но зацепить меня за живое ему становилось всё труднее и труднее.

— У тебя на странице возраст – двадцать семь, настоящий? – уточнил он.

— Тебе паспорт показать? – неохотно ответила я и глотнула кофе.

— Не надо, я уже видел, – фыркнул он. – Ничего фотография в паспорте, хорошо сохранилась.

— Знаешь, что мне сейчас больше всего хочется? – я поджала губы, сверля его ненавидящим взглядом.

— Убить меня? – самодовольно ухмыльнулся Егор. – Кажется, мы это уже проходили.

— Типа того. Избавить себя от тебя. Ты мне так и не сказал как ты умер, может, я найду способ отправить тебя на тот свет? – предложила я. – Уже руки чешутся.

— Пойдём прогуляемся, расскажу, – Егор встал.

— Я с вами никуда больше не пойду! – насупилась я, вспоминая последние прогулки.

— Пойдём, мы больше не будем... – уговаривал он и тихо добавил. – Наверное.

— Я тебе говорила, что ты несносный?!

Егор дождался, пока я позавтракаю, клятвенно заверял, что хулиганить с псом больше не будут. Новый снег так и не нападал, зато ударил небольшой мороз и грязь подсохла под ногами. Мы опять пошли в лес, был день, поэтому даже если они опять спрячутся от меня, я не боялась.

Егор шёл рядом и молчал, Дружок любил убегать вглубь леса, лаять на белок и разгонять с веток придремавших птиц, потом возвращался, получал одобрение хозяина и вновь убегал.

— Ты обещал рассказать, как ты умер? – напомнила я.

— Нелепо и банально, – задумчиво ответил Егор. – Сейчас мне кажется, я не должен был оказаться там, мне всё говорило: "Останься дома!" Я умер двадцатого января, тогда сильно подморозило после выходных, ветер был сильный. Демон отравился чем-то, его полночи тошнило, дал ему под утро Энтеросгеля, думал в ветеринарку отвезти. Машина не завелась, акум наверное сдох, хотя после смерти у брата завелась с первого раза, – Егор чуть хмурился, он не смотрел в мою сторону. Медленно шёл, спрятав руки в карманы пальто.

— Я ещё тогда подумал, что всё против того, чтобы я в Москву попал, но остаться здесь не мог, у нас сдача объекта должна была состояться после обеда, мне край нужно было попасть. Такси сюда почти не ездят, звонил, звонил, никто не хотел брать заказ. Решил сам добраться, по-старинке на электричке. Демона дома пришлось оставить, он скулил, может плохо ему было, может предчувствовал беду, – Егор пожал плечами, помолчал. – Сел на автобус, чтобы до станции доехать, но так и не доехал. Гололёд был, я в маршрутке стоял. Чувствую автобус  на сторону заносит, глянул, а нас на встречку развернуло, и фура летит…

Егор замолчал.

— Ужас, – сердце моё словно оборвалось. – Тебе больно было?

— Я не помню, – поморщился Егор. – Говорят, что перед смертью вся жизнь проносится перед глазами, но у меня перед глазами отпечаталось лицо девочки. Она сидела на переднем сидении, лет десять на вид, она всю дорогу что-то болтала, шапку то снимет, то наденет. Шапка такая смешная у неё была с большим пестрым помпоном. С бабушкой ехала. Я когда фуру заметил, обернулся и встретился глазами с этой девочкой, и мысль такая промелькнула: "Она же ещё пожить не успела!" Доля секунды, сильный удар и крики. Боли не помню, даже испугаться не успел.

Егор говорил спокойно, но я чувствовала, что он это заново переживает, слишком напряжен он был.

— Сочувствую, – промямлила я, поджав губы.

— Кать! Опять жалость! – напомнил он. – Ты сама просила рассказать.

— Прости, не могу, – шмыгнула носом я.

— А потом встал, очнулся, – бодро продолжил Егор, глядя на меня. Видимо хотел переключить мои мысли. – Смотрю на искореженный автобус со стороны, кругом МЧС, скорые, мигалки, черные пакеты. Тогда стало страшно. А я в шоке, осматриваю себя – весь в крови стою, подхожу к скорой, говорю: "помогите", не услышал никто. Фельдшер пробежал сквозь меня, и тут я понял, что что-то не то. Сердце не бьется, голоса приглушенные, и не дышу…

По мне пробежали мурашки, мне показалось, что и я перестала дышать.

— Себя начал искать среди погибших, раненых. Не нашёл… – Егор вздохнул. – Может и к лучшему. Потом на работе хватились, ругали меня, что не пришёл, а я слышу всё, не пойму, откуда голоса в голове. Первое время дико было, гул голосов, чужих мыслей. Бродил по друзьям, знакомым, родным. Кричал. Бесполезно. Стал невидимкой. Брат меня хоронил, в этом самом костюме, в котором я к жизни возвращаюсь,  – Егор усмехнулся и чуть поджал губы. – Ужасное зрелище, когда тебя хоронят, я не смог смотреть. Ушёл. Но всё слышал, – он помолчал и посмотрел на меня, нахмурившись. — Катя, прекращай жалеть!



Нелли Ускова

Отредактировано: 09.12.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться