Остров ста историй. Вариант первый

Остров

Суета, толкотня, люди спешат, огромный каменный Петр первый вечно шагает куда-то с чемоданом на колесиках (ничего не поделаешь – в Петербурге ужасно любят этого царя-императора). Наташа находилась почти в истерике от этой кошмарной торопливости. Ей так хотелось, чтобы все пропало и никуда бы не пришлось ехать! Уж лучше вянуть от тоски дома на диване, чем таскаться по каким-то курортам! Но неумолимая реальность упрямо наваливалась со всех сторон, ежеминутно сообщая, что отступать нельзя. Невозможно. Слишком поздно…

Наташа сидела в самолете, вжавшись в кресло, и мысли ее были погружены в прошлое. Память навязчиво тревожило прошедшее ЕГЭ. Наташа почти нарочно провалила его. В этой боли, боли от убежденности в своей тупости, было что-то приятное, успокаивающее. Наташа жалела себя и упивалась этим…

Самолет подлетал к острову М., и Наташа обреченно подумала, что сейчас снова придется выдерживать эту ужасную суету.

Она вышла из самолета в самом скверном настроении, какое только возможно. Вышла и тут же ощутила, как мысли ее путаются и испаряются. Надо пройти паспортный контроль, получить багаж, встретить людей с плакатом «Наташа»… Или наоборот? Голова девушки разболелась не на шутку. Она лишь смутно осознавала, что воздух здесь был совсем не такой как в северном болотном Петербурге, где замороженные люди без конца кашляли и сморкались. Здесь воздух был густой, теплый и пряный. Просто другой воздух…

Беспокойные мысли о воздухе еще больше запутывали Наташу.

Вдруг совершенно новый вихрь еще сильнее вскружил ее бедную голову:

- О! Наталия, это ты?

- Ты совсем не такая, как на фотографиях, которые нам прислал… Алекс.

- Здравствуй, Наташа.

- Надеемся, тебе у нас понравится, - женский голос.

- Натали! Ты будешь Натали! Это по-нашему. Привет, Натали! – мальчишеский голос.

- Ну, идем… - мужской голос.

Наташу уже успели найти, и три пары рук подхватили ее и повели куда-то. Она успела разглядеть мелькнувший лист бумаги большого формата с надписью «Наташа»…

* * *

Все промелькнуло очень быстро, толпа куда-то исчезла, и Наташа оказалась в машине. Это был старый уютный автомобиль, в котором почему-то пахло арбузами. Спутниками Наташи были Михаэль, Элеонора и их сын Хъюго. Только сейчас, сидя в машине, Наташа сумела хорошо разглядеть их, а заодно и выслушать…

Михаэлю было пятьдесят три года, он работал в какой-то элитной больнице. Он был, как успела понять из разговоров Наташа, профессором. Михаэль был лысым и носил очки и темно серый пиджак. Он был крепким, но не очень высоким человеком. Наташе он сразу понравился своей надежностью и стойкостью.

Но зато ее несколько испугала пятидесятилетняя Элеонора, женщина горячая и когда-то очень красивая. Она была очень крупной, даже толстой и хромала на левую ногу, которая была несколько короче правой из-за травмы, полученной в молодости во время одной аварии. У Элеоноры были красивые глаза, выразительное лицо (из тех, которые хочется нарисовать, как отметила про себя Наташа), очень короткие волосы и острый язык. Наташа успела почувствовать удивительную завораживающую силу ее рассказов.

Хъюго был энергичным пятнадцатилетним пареньком с вечно горящими глазами. Он был очень худым и длинноногим, с темно-каштановыми вьющимися волосами и веснушками на носу и скулах.

Хъюго был умным и послушным, но гордым и беспокойным товарищем. Он невероятно сильно любил свою старшую сестру Шерли, которая уже третий год сидела в инвалидной коляске…

- А ты красивая, Натали. У тебя волосы длинные и шоколадные. Распусти их, тебе так больше пойдет, - вмешался вдруг голос Хъюго в только что восстановившееся спокойствие Наташи.

- Нет, - сухо ответила Наташа. Она смотрела прямо перед собой в спинку водительского кресла и на все уговоры оглянуться по сторонам и насладиться чудесными видами города П. и его окрестностей, которые они сейчас проезжали, отвечала вялым мотанием головы. Никто не удивлялся ее мрачной замкнутости, так как все, видимо, были предупреждены об этом Алексом…

На самом деле Наталии ужасно хотелось посмотреть на виды острова М.

- Ты будешь жить в своей собственной комнате на втором этаже. Перед твоим окном растёт пальма, - сказала вдруг Элеонора.

Пальма! На острове М. растут настоящие пальмы! Наташа ахнула про себя и, поддавшись все-таки искушению, выглянула украдкой за окно автомобиля.

Выглянула и поняла, что будет смотреть до самого дома. Она не заметила, что Элеонора довольно улыбнулась, заметив, куда устремлены Наташины глаза...

Город П. был удивительный, совсем другой, не Петербург. Он был наполнен голубым, зеленым и песчано-желтым. Невысокие старые дома очаровывали застывшим временем и гостеприимным домашним уютом. Вместо привычных яблонь, лип, кленов и тополей росли пальмы и прочие южные растения. Жизнь текла несколько спокойнее, чем в родном Петербурге. А может, так только казалось? Но жизнь здесь явно была другая. Все другое. В городе П. часто встречались неожиданные интересные уголки, словно новые цветные лоскутки на старом желто-зеленом ковре. И все это было так гармонично и ново. Так привлекательно. В такие места, как остров М., если влюбляются, то сразу, с первого взгляда. Хотелось взять остров М., как стакан, и выпить одним большим глотком; чтобы сразу во всей полноте попробовать его на вкус, испытать все, что он может дать человеку; чтобы насытиться и пресытиться; чтобы голова кружилась, а сердце было полно...

Событий сегодняшнего дня хватило бы Наташи на целый месяц вперед. Она ужасно устала.

- А что, правда, что ты никогда до этого не ездила так далеко, Натали? – спросил Михаэль.

Наташа разом вспомнила все свои немногочисленные путешествия, которые она совершила когда-то. Михаэль был прав: самая долгая поездка была на Украину.