Остров ста историй. Вариант первый

Яма

- Леон!!! – умоляюще взвыл Дин, появляясь перед удивлённым молодым человеком, ждущим его у дома.

- Что случилось?! – тревожно спросил Леон.

- Кажется, я дважды виноват перед тобой… Или трижды… - Дин напоминал маленького напроказившего мальчика, который признаётся родителям в ужасном преступлении… Леон напрягся.

- В чём виноват? – с нетерпением спросил он.

Что могло произойти за те несколько минут, пока Дин бегал за ключами? Неужели Наташа что-то такое натворила, и… Или Дин просто забыл о чём-то важном?.. Или…

- Натали. Я признался ей в твоих чувствах. Она… теперь знает, что ты любишь её… И она… у неё случилась истерика, когда я уходил… - подавленно ответил Дин. Ему было ужасно стыдно за то, что он раскрыл тайну чужого сердца.

- А второе? Второе!

Дин покраснел и на секунду отвёл глаза. Потом с неимоверным усилием заставил себя снова повернуться к Леону.

- Я… они… пока нас не было, Вилли и Изольда… сказали Наташе… что я влюбился в неё… - Дин перевёл дух и дальше заговорил лихорадочно быстро. – Ты же знаешь её! Представляешь её реакцию? Что же мне было делать! Тебя, deine Lieben, ей легче принять, чем мою. Ich sehe. И я… я рассказал… Знаешь, знаешь, почему они так решили? Ведь они правы! Вилли и Изольда правы!.. Ja, sie haben Recht… Я виноват, я плохо скрывал свои чувства…

Дин замолчал резко и напряжённо. Он, как и тогда, при недавнем признании Наташе о любви Леона, почувствовал себя бросающемся в бездну головой вниз. Что скажет Леон? Что будет с Натали?

Но Леон тоже молчал.

Он смотрел удивлённо и словно ещё не до конца понимал сказанное Дином.

- Ну ты и устроил… - произнёс он наконец медленно и тихо. Вопреки ожиданиям Дина Леон вовсе не гневался. Леон сам был удивлён своим чувствам… Наташа узнала о его любви? Ну и что! И хорошо даже. Всё равно она должна знать. Надо было сказать ей ещё раньше. Любовь прекрасна, и пусть осознание того, что её любят, поможет Наташе! Конечно, она узнала об этом очень грубо, но главное, что теперь она знает… А вот любовь Дина… это что-то действительно сумасшедшее, шокирующее… Хотя его можно понять…

- Ты… ты простишь меня когда-нибудь? – осторожно спросил Дин. Ему трудно было выдержать такую долгую неизвестность.

- Конечно! – сразу ответил Леон. Один вид Дина, искренний и смешной, легко мог оправдать его. – Только надо Натали успокоить. Ты мне должен помочь.

- Хорошо! С радостью! И постараюсь забыть о своём чувстве!

- Знаешь, мне даже немного жаль тебя…

Дин печально усмехнулся.

- На самом деле по-настоящему я люблю только ту единственную… Может, когда-нибудь я расскажу тебе о ней… Всё остальное быстро проходит. И даже без следов. Та единственная слишком важна для меня…Когда я влюбляюсь в кого-нибудь теперь, я быстро остываю. Потому что говорю себе, что иначе буду подлецом…  Я ведь обещал ей… И говорил ей…

* * *

Когда Наташу вытащили из ямы, она старалась поменьше глядеть на Леона. Она боялась даже слышать его голос. Ей было отчего-то стыдно и грустно. И немного трепетно…

Всё шло спокойно и размеренно, пикник пролетел мимо наташиного сознания… Она лишь помнила, как рассматривала одну бабочку с большими пёстрыми крыльями. Бабочка важно и гордо помахивала крыльями, иногда лениво перелетая с места на место. Наташа без труда поймала её.  Прекрасное хрупкое насекомое оказалось в плену огромных рук. Смертельно испуганная бабочка вдруг затрепетала, задёргалась, и её прежняя гордость вдруг куда-то исчезла. Наташа осторожно рассматривала крохотное создание, с наслаждением забыв обо всех сегодняшних событиях…

- ОП!!!

Кто-то тихо подкрался к девушке и резко опустил руки на её плечи, после расхохотавшись. Наташа дёрнулась от испуга. Бабочка, пользуясь моментом, вырвалась из её рук и улетела. Выравнивая сбившееся после испуга дыхание, Наташа задумчиво проводила её глазами и подняла голову, чтобы посмотреть, кто испугал её.

Это был Жерар. Он отомстил Наташе за их встречу, когда она оскорбила его.

Он стоял и весело смотрел на всех, а все смотрели на него. Наташа – с презрением и гневом. Вилли – с весельем и пониманием. Изольда – с равнодушием. Дин – одновременно с укоризной и радостью встречи. Только Леон, бросив мимоходом взгляд на Жерара, смотрел на Наташу мечтательно и тревожно. Он хотел встретиться с ней глазами, чтобы заглянуть в них как в единственную щёлку, иногда приоткрывавшую её душу.

- Присоединяйся! Мы тебя не ждали, - после слов Дина всё вернулось на свои места.

Быстрый испуг на минуту сбил все наташины мысли, и она отводила глаза от Жерара, совсем забыв о том, что совсем рядом находится Леон. Он притянул своим желанием взгляд Наташи…

* * *

Солнечные лучи, греющие экватор, слишком холодны, чтобы сравнить с ними мгновения жизни, которые рождаются, когда два сердца знают, что они думают друг о друге. Весь лёд южного полюса слишком горяч, чтобы сравнить с ним тот страх, который возникает, когда из самых далёких глубин души достаётся самое сокровенное и тонкое… Разговор без единого слова… Наташа чувствовала себя птицей, опутанной сетями и тщетно пытающейся освободиться. Внутри рвалось наружу что-то светлое и безумно счастливое. Но оно по- прежнему оставалось запертым Наташей… А Леону вдруг стало спокойно и хорошо. Он поверил, что всё совершится именно так, как и должно совершиться…

* * *

Нельзя ни спрятаться, ни забыть…

Наташа потихоньку ушла от всех и теперь бродила по какой-то полянке. Сквозь деревья и кусты едва виднелись фигуры Леона, Дина, Жерара и других и едва слышались их оживлённые голоса. Получалось, что Наташа была одновременно и одна, и со всеми.